Как упарили Марка Бернеса

После исторического пленума, где сняли Хрущева, пришел к власти Л. И.

Брежнев. Никита Богословский и Сергей Михалков сидели после бани в

"Метрополе" — месте встречи высшей творческой интеллигенции того времени.

Заказали лимончик, коньячок и кофе. И тут в зал заходит Марк Бернес, который в то время славился как человек очень резкий и по-своему справедливый. Бернес подходит к их столику и заводит разговор — как дела, да как парок? И тут вдруг Богословский начинает врать. Мол, новый генсек для себя построил такую баню! Такой класс! Такие массажистки! У

Бернеса аж руки задрожали.

— Слушайте, а как мне туда попасть?

— Ну, мы тебе ничего не обещаем, вот как договоримся, то и тебя возьмем.

Проходит месяц, Михалков и Богословский встречаются, выпивают, звонят

Бернесу и говорят:

— Марик, мы договорились! Завтра идем в генсековскую баню.

— Спасибо! Где встречаемся, во сколько, с собой что брать?

— Давай в семь около Метрополя. С собой ничего не бери.

— Как ничего? Надо хотя бы халат, полотенце, тапочки...

— Какое на хрен полотенце, там тебе дадут что хочешь! И тапочки, и полотенце, и зубную щетку, и массаж сделают девки молодые.

На следующий день Михалков и Богословский подъезжают на "Волге" к

Метрополю, берут Бернеса и минут 40-45 катают его по Китай-городу. Тот ничего не понимает, чего его по Китай-городу катают?

— Надо от КГБ-шного хвоста оторваться, — говорит Богословский.

В итоге покатались еще полчаса. Въехали в темную и грязную подворотню.

— Это что, и есть хваленая брежневская баня? — разочарованно говорит

Бернес.

— Да нет, это вообще-то черный ход, отсюда бутылки выносят...

Заходят в баню, проходят длинным темным коридором, много поворотов, закоулки. Наконец, заходят в кабинет. Мягкая кожаная мебель, красное дерево, стол дубовый, телефон.

— Вот это да! Это что, Брежнева кабинет? — спрашивает удивленный Бернес.

— Ты что! Это банщика, давай раздевайся, пошли париться.

— А где раздеваться?

— Да прямо здесь.

Выпили по рюмке коньяка, Бернес разделся.

— А полотенце и тапки?

— И тапки и полотенце дадут, иди.

— А вы чего не раздеваетесь? — спрашивает Бернес.

— А мы тебя догоним, мы тут уже были. Еще по рюмашке и придем, — говорит

Богословский.

— Марик, пойдешь по коридору — смотри не споткнись.

Метров через десять повернешь направо, там увидишь, такие гобелены висят, вот за ними дверь. Входишь туда, там предбанник.

Голый Бернес заторопился по коридору — направо, налево, подходит к этим гобеленам, открывает дверь, влетает. Яркий свет. Это банкетный зал ресторана "Славянский базар", где в этот момент отмечали 70-летие

Яншина.

Голый Бернес вошел в зал, когда произносился очередной тост. Немая сцена!

После этого Богословский и Михалков боялись попасться Бернесу на глаза и съехали жить на дачу. А Бернес регулярно звонил жене Михалкова — Наталье

Кончаловской — и спрашивал: "Натуленька, эта заикающаяся б... и его дружок Богословский не появились еще"?

История эта случилась в одной из больниц Ленинградской области в конце 80-х. По скорой привезли мужичка с аппендицитом. Сам он рассказал, что живот у него болит с утра, что он пробовал лечить его пивом, водкой и портвейном. Домашние средства не помогли, после чего он вызвал скорую.

Мужичка быстро перевели в операционную и водрузили на стол. Анестезиолог решил промыть ему желудок и засунул ему в глотку толстенный зонд. Пока он был занят этим процессом, пациента прикрыли простыней и стали готовить операционное поле. Промывание несколько затянулось из-за большого количества съеденного и выпитого пациентом. Когда трубку вынули, больной вдруг заговорил. Сказал он следующее:

— Отстаньте от меня, достали уже со своей трубкой.

Анестезиолог поднял глаза и встретил взгляд перепуганного хирурга, который прошептал:

— Ты что, еще не начал наркоз давать?

— Нет, а что?

— А то, что я уже швы на кожу накладываю...

Все закончилось хорошо. Когда пациента осторожно потом спросили, не было ли ему больно, он сказал что не было, но вот трубка ему сильно мешала.

Работаю в московском отеле. За время своей работы я видела множество разных людей, из разных стран, разных народов, разных возрастов. Но больше всего я люблю татар! Они такие добрые, всегда все убирают за собой, здороваются, улыбаются, просто обожаю их.

Недавно к нам заезжала одна пожилая татарка из Казани. Она плохо ходила, иногда просила меня помочь ей. Так как работы было мало, я ей помогала, разговаривала с ней. Это была очень добрая старушка. За три дня мы с ней хорошо познакомились, но она заехала всего на пять дней. И на четвертый день, когда я помогла ей дойти до улицы, где её ждала машина, она сообщила мне, что уезжает, но кое-что есть для меня. Потом она добавила, что это будет чуть позже.

Когда она уехала, мне стало грустно и одиноко, а через три дня меня вызвала начальница. У неё в кабинете лежала коробка, которую попросили мне передать. Еще она сказала, что мне перечислили премию и чаевые. Я пошла в комнату горничной, чтобы побыстрее открыть коробку. В коробке лежала записка благодарности от той старушки за те дни, что я ей помогала, и ещё лежали гостинцы из Татарстана — большая упаковка чак-чака, разная выпечка и конфеты:)

Эта история произошла с моим замечательным другом Григорием лет 8-10 назад. Он работал тогда на одной из кафедр геологоразведочного института. А еще там работал некто Трахман ( имя -отчество не знаю, пусть будет Борис Иосифович).

Дело было где-то после зачетной недели и, все зачеты по предмету, который вел Григорий, теперь нужно

История реальная из серии тимуровских дел.

Произошло это относительно давно, надеюсь она меня простит.

Сижу в регистрационной палате, жду свои бумажки. В очереди делать нечего, вдруг шум, поворачиваю голову, женщина пенсионерка с охранником давится, пытается прорваться к главе регистрационного управления. Он ее не пустил, началась