Мне довелось прожить несколько недель (в купе поезда, каюте, гостинице) с очень интересным человеком. Дважды Герой Советского Союза, один из самых популярных и любимых в армии военачальников (я никогда не слышал о нем никаких отзывов, кроме очень хороших), Генерал-Полковник Иван
Михайлович Чистяков выступал перед военными и их семьями, а мы-артисты затем давали концерт.
На сцене Иван Михайлович, в основном, повторял то, что было написано о нем в книгах, а мне он часто рассказывал истории, которые тогда напечатать было нельзя, да, наверное, и рассказывать не рекомендовалось.
И если я уже, признаюсь, забыл: с какого именно плацдарма и в котором часу утра началось то или иное наступление (можно посмотреть в книге), то вот все эти истории помню, как будто бы опять слышу голос рассказчика:
«Приносит мне председатель трибунала бумагу: «Подпишите, Иван
Михайлович! Завтра в 09: 00 хотим новобранца у Вас тут перед строем расстрелять». – За что, спрашиваю, расстрелять? – «Бежал с поля боя.
Всем другим трусам в назидание».
А я эти расстрелы, скажу тебе, терпеть не мог. Я же понимаю, что этот молокосос вчера за материну юбку держался, дальше соседней деревни никогда не путешествовал. А тут его вдруг схватили, привезли на фронт, не обучив как следует, и сразу под огонь.
Я ведь тоже (даже в книжке своей об этом пишу) с поля боя по молодости бегал. И не раз, пока дядя (я под его началом был) своими руками пристрелить не пообещал – и я был уверен, что пристрелит. Это же стра-а–ашно! Взрывы, огонь, вокруг тебя людей убивают, они кричат: с разорванными животами, с оторванными ногами-руками... Вроде и мысли в голове о бегстве не было, а ноги тебя сами несут, и все дальше и дальше.
Ох, как же трудно со своим страхом справиться! Огромная воля нужна, самообладание, а они с опытом только приходят. С ними люди не родятся.
И вот этого мальчишку завтра в 09: 00 возде моего КП убьют перед строем...
Спрашиваю председателя трибунала: «А вы разобрались во всех деталях его воинского преступления? » Тот мне: «А чего тут разбираться? Бежал – значит, расстрел, о чем тут еще можно разговаривать? Все ясно. »
Говорю: «А вот мне не ясно из твоей бумаги: куда он бежал? Направо бежал, налево бежал? А, может быть, он на врага бежал и хотел других за собой увлечь! А ну, сажай свой трибунал в машину и следуй за мной – поедем в эту часть разбираться».
А чтобы в эту часть проехать, нужно было обязательно пересечь лощину, которая немцем простреливалась. Ну мы уже приспособились и знали, что если скорость резко менять, то немецкий артиллерист не сможет правильно снаряд положить: один обычно разрывается позади тебя, другой впереди, а третий он не успевает – ты уже проскочил.
Ну вот выскочили мы из-за бугра и вперед. Бах-бах, — пронесло и на этот раз. Остановились в перелеске, ждем – а трибунала-то нашего нет, не едут и не едут.
Спрашиваю шофера: «Ты точно видел, что немец мимо попал? » — «Точно, — говорит – оба разрыва даже не на дороге были! »
Подождали мы их с полчаса и поехали дальше сами. Ну все я там выяснил, насчет новобранца: бежал в тыл, кричал «Мама», сеял панику итд. Поехали обратно.
Приезжаем на КП. «Что случилось с трибуналом? », — спрашиваю. – «Ничего не случилось», — мне говорят. «Они сейчас в столовой чай пьют».
Вызываю командира комендантского взвода, приказываю немедленно доставить трибунал ко мне. Через пять минут приводят ко мне эту троицу. Один еще печенье дожевывает. Спрашиваю: «Куда вы делись? Почему не ехали за мной, как я приказал? »
— «Так ведь обстрел начался, товарищ Генерал-Полковник, поэтому мы назад и повернули. »
Говорю им: «Обстрел начался, значит, бой начался. А вы меня бросили в этом бою, струсили. Кто из вас законы военного времени знает? Что полагается за оставление командира в бою и бегство с поля боя? »
Побелели. Молчат. Приказываю командиру комендантского взвода: «Отберите у этих дезертиров оружие! Под усиленную охрану, а завтра в 09: 00 расстреляйте всех этих троих перед строем! » Тот: «Есть! Сдать оружие!
На выход! »
В 3 часа ночи звонит Хрущев (член Военного Совета нашего фронта). «Иван
Михайлович, ты что вправду собираешься завтра трибунал расстреливать? Не делай этого. Они там уже Сталину собрались докладывать. Я тебе прямо завтра других пришлю взамен этого трибунала».
«Ну уж нет, — я Хрущеву говорю. – Мне теперь никаких других не нужно!
Только этих же хочу. » Тот засмеялся, говорит: «Ладно, держи их у себя, раз хочешь».
И вот аж до самого конца войны мне ни одного смертного приговора больше на подпись не приносили.
Лучшие анекдоты из жизни
16 декабря 19
* * *
* * *
Соседи приехали из США к родителям погостить. Рассказывали о тамошней жизни, о науке.
Они познакомились в Бауманке, поженились. И в лихие 90е, после выпуска уехали в Америку по приглашению, двигать науку. Денег по гранту на все хватало, но первым делом все равно естественно устроились на подработки.
Он — в супермаркете после закрытия продукты по полкам расставлял. У нее с английским отлично было — она — в кафе-бар, официанткой в вечернюю же смену.
И вот работает она как-то — обратила внимание на пожилого мужчину. Он уже который час сидел за столиком у окна с блокнотом — что-то решал. И что-то у него не получалось. Когда до закрытия минут 15 оставалось — она поборола свое иммигрантское стеснение и подошла поинтересоваться.
Дядечка высчитывал зависимость напряженности поля от пары переменных.
Задачка вполне в духе последних курсов Бауманки. Она ему естественно это все быстренько рассчитала и отдала с очаровательной блондинистой улыбкой. Дядя был просто ошарашен и ушел не проронив ни единого разумного слова, неся блокнот с решением в вытянутой руке.
Второй раз он пришел к ней в кафе с букетом цветов и большим конвертом. В конверте лежал научный журнал по радио-тематике, заложенный конвертом поменьше на странице с его публикацией. Основой работы были как раз зависимости напряженности поля от этих переменных. В конверте лежала 1000 долларов — примерно половина среднего гонорара за публикацию по тем временам. Под статьей была подпись: "В соавторстве с Еленой".
Журнал и бейджик с названием кафе, на котором фломастером от руки написано имя еlеnа, до сих пор бережно хранятся как семейная реликвия.
* * *
Случай в ресторане
(будни советской науки)
Эта правдивая история произошла когда мой папа руководил группой по разработке системы пневмоавтоматики. В его группу входил доцент Молчунов, а больше никого. На двоих особо не сообразишь, и папа упросил начальство выписать из Москвы математика Бриля, хотя бы на пару дней. Начальство согласилось, Бриль прибыл и усиленная группа немедленно отправилась в ресторан, выпить и закусить.
Сидели хорошо, долго и с удовольствием. Вспоминали былое, обсуждали автопокрышки Но не только. Бриль, полагаю, взахлеб рассказывал о дифференциальных уравнениях высших порядков, поскольку очень любил о них говорить, а папа делился успехами сына, по той же причине. Про Молчунова понятно и без слов. А водку в том ресторане подавали только в рюмках ? это важно для повествования. Рюмок было выпито не мало, чем официант был явно доволен.
Однако, долг призывал советских ученых вернуться к работе.
— Идем составлять дифференциальное уравнение! —решительно произнес Бриль. Слово «дифференциальное» он произносил четко в любом состоянии. — Официант! Посчитайте!
Счет Бриль решительно забрал себе, отмахнувшись от друзей, и тут же вернул официанту:
— В счете ошибка. Исправьте, будьте любезны.
Официант удивился, но возражать не стал. Вскоре принес исправленный счет, сумма была чуть меньше.
— И снова ошибочка! — сообщил ему Бриль.
Официант снова переделал счет и снова Бриль его не принял. А потом еще раз и еще. Сумма все уменьшалась и уменьшалась.
— А вот теперь верно! — наконец согласился Бриль. Вспотевший от напряжения официант облегченно вздохнул. Ученые, поддерживая с двух сторон доцента Молчунова, направились в гардероб.
У выхода из ресторана их нагнал официант, неся поднос с тремя рюмками водки и порезанным огурцом.
— Подарок от директора, если не возражаете.
Научная группа не возражала.
— Очень извиняюсь, конечно, — обратился официант к Брилю, —но как вы со счетом определили, очень бы хотелось знать, ведь вы и меню не смотрели, а как же тогда?
— Видишь ли, дружище, — Бриль занюхал водку огурцом, ? математика это великая наука! Нас трое, брали все одно и тоже, значит счет что?
— Что? — не понял официант.
— Должен делиться на три!

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100