ЧАЙНИК ДЛЯ УЧЕНОГО

Это было где-то в конце прошлого тысячелетия, когда наука сильно уступала квадратным метрам по рентабельности и любой институт логически превращался в арендодателя. На вахте сидела бабушка со списком организаций из полусотни строчек, из которых 30 торговали чем попало, 18 толкали сомнительно полезные услуги, а 2 числились научными (впрочем одна из научных умудрялась приторговывать линолеумом).

Как мы туда въехали, то отдельная история, там участвовали ящик коньяка и человек по фамилии Гвоздь, но вообще мы занимались обслуживанием кассовых аппаратов. Но история не про это. В конце коридора был офис с табличкой "Лаборатория 214", и там сидел Профессор.

Звали его Петр Семенович, лет 70. Портфель, потрепанная шляпа, а главное — белый халат. Вы видели человека в белом халате в девяносто восьмом году? Вот и я не видел, кроме как на нем.

Приходил он, очевидно, раньше всех, а уходил позже всех. Этот логический вывод основывался на том, что никто не видел ни того, ни другого.

К нему в институте относились как к иконе. Наши курили прямо в коридоре, у окна, но когда он шел мимо, сигареты почему-то прятали за спину. Витька, который через стенку торговал китайскими фенами, при нем не матерился. При мне матерился, при налоговой матерился, при нем нет. На все двери в коридоре вешали объявления, расписания, "ушел на склад, буду в три". На двести четырнадцатую никто никогда ничего не вешал.

Версий было две. Первая: он доводит до конца что-то начатое при Союзе, и когда-нибудь оно выстрелит. Вторая, попроще: он там что-то сторожит, какой-нибудь прибор, который нельзя выключать.

Осенью мы скинулись и купили ему электрический чайник. Не то что бы он просил. Просто у него был кипятильник, а кипятильник в институте, где проводка помнит Хрущева, это, знаете, лотерея. Лампы и так мигали.

На новый год мы накрыли у себя небольшой стол, позвали весь этаж, Петр Семенович тоже пришел. И я поднял тост, сказал, что все развалилось, все торгуют, а человек ходит и работает, и нам всем должно быть за себя стыдно. Мужики зашумели, все чокнулись. Он тоже чокнулся. Молча.

В феврале мы разрослись, стало тесно, и я пошел к зампохозу. Мол, Валентин Борисович, мне бы еще комнату на этаже.

— Двести десятая свободна.

— Двести десятая сырая. А двести четырнадцатая когда освободится? (спросил с умыслм, хоть узнать чем занимается столько лет скромный труженик науки Петр Семенович)

— Двести четырнадцатая занята. Договор до декабря.

— Так там же… Ну, институт же там сидит?

Валентин Борисович посмотрел на меня поверх бумаг и сказал фразу, которую я запомнил дословно:

— Молодой человек. У нас тут не наука. У нас тут метры.

— А кто арендатор?

— Физическое лицо. Такой же, как вы. С девяносто второго года платит вовремя, ни разу задержки.

Я сел на стул, хотя меня не приглашали.

— А чем он там занимается?

— Ничем. Сидит.

Я взял бутылку и пошел к нему. Не сразу, дня через три, но пошел. Он открыл, посмотрел на бутылку и убрал ее со стола на подоконник. Мол, потом.

Внутри я был первый раз. Двенадцать метров. Стол, два стула, шкаф, приемник ВЭФ, стопка газет с кроссвордами, наш подаренный ему чайник. На подоконнике три банки с рассадой, помидоры. На стене пожелтевший календарь с видом Ялты.

— Петр Семенович. Я сегодня узнал, что вы комнату снимаете.

— Снимаю.

— Просто снимаете для себя?

— Да. Сто восемьдесят рублей. Отопление, вахта меня знает, туалет в конце коридора, в котельной душ есть.

— А дома?

— А дома дочь, зять и двое внуков в малосемейке. Зять безработный.

Я поднял глаза на дверь. Стало видно, что табличка "Лаборатория 214" прикручена четырьмя новыми шурупами, новенькими, желтыми.

— А как же табличка?..

— На пятом этаже валялась. Их там штук сорок. Хочешь, сходи себе возьми.

Я допил чай. Все у меня уже сложилось в голове, кроме одного.

— Петр Семенович. А халат тогда зачем?

Он снисходительно посмотрел на меня.

— А ты бы мне без халата чайник купил?

В июле племянник с женой оставили своих детей моей сестре (его маме) на несколько дней, благо она была в отпуске. Младший внук, Коля (6 лет) обожает баню, обожает купаться в надувном бассейне.

Под вечер жаркого дня сестра натопила хорошо баню, пошли они с Колей в баню, попарились, искупались в бассейне — красота!

На следующий день похолодало, северный ветер, пасмурно. Коля, в ожидании бани, спрашивает у моей сестры: "Бабуль, сегодня в бассейн купаться пойдём? ", на что получает ответ: "На улице холодно, ветер" Он спорит: "Нет там ветра никакого! "

С.: "Посмотри в окно, видишь, клеёнка на верёвке болтается, такой ветер! "

К.: "Нет там ветра никакого! "

Я, выходя из своей комнаты: "Вон ворона хвостом вперёд летит, а ты говоришь, что ветра нет"

К.: "А она так хочет лететь! "

С.: "Конечно, так бы ли летали все хвостом вперёд, если бы хотели! "

Я, уходя в свою комнату: "Аншлаг на выезде, блин... "

Друга встретил хоть и живём в одном кооперативе но не виделись давно. Предложил он зайти к нему выпить закусить поговорить. Пришли к нему баба его как раз свалила куда то. Мы с ним и расположились в беседочке классная такая плющом затянута. Выпили по одной сидим базарим. Вдруг я почувствовал странный поганый запах. Как будто рыба дохлая лежит.

— Чем это так воняет?

— А что мы привыкли. Это новые соседи селёдку жарят чуть ли не каждый день.

— Ты бы им сказал чего

— Бесполезно они по русски не понимают

Да вот так и живёт друг на свежем воздухе на даче.

Переписка с поставщиком из Индии. Пишу: подтвердите, пожалуйста, сроки, у вас указано от 10 до 30 дней.

Отвечает: "Yes. "

Пишу: "Yes — это 10 дней или 30? "

Отвечает: "Yes. "

Звоню, объясняю голосом, медленно, что мне нужна дата поставки, хотя бы примерная. Он выслушал, извинился, сказал, что все понял и пришлет письмом.

Письмо пришло через минуту.

Ну, вы догадались, да? "Yes. "

Сидим на работе, перекур: кто в телефоне лазит, кто газету читает. Один решил перекусить. Двое разговаривают. Один из беседуюших рассказывает, как у него сосед умер и того соседа обнаружили через месяц. Другой примерно такое же рассказал. Чувак, который ел, не выдерживает:

— Я тут ем, а вы про жмуриков рассказываете, о другом можно поговорить, например... о бабах!

Я такой:

— Хорошо, Серёга! Поговорим о бабах.

Вспомнил случай из молодости и рассказываю: новогодняя ночь, мне лет 16 было. Два часа ночи, слегка поддатые идём на ёлку. Переходим через железнодорожный переезд, между путей на снегу лежит девушка. Голая. Мёртвая...

Серёга на меня посмотрел и сказал:

— ДА НУ ТЕБЯ С ТВОИМИ БАБАМИ...