да быстро дело делается, и вот уже вся группа произносит обильные здравницы имениннику, не отставая, впрочем, от слов делом. Сам же новорожденный оказался удивительным фанатом Диониса во всех его ипостасях, так что довольно быстро пришел в состояние блаженной улыбки на лице и замыкания на массу всех внешних воздействий. До золотых рыбок и белых горячек дело, конечно, не дошло, но в прекрасный мир плюща и виноградной лозы, среди которых пляшут прелестные вакханки и хариты, он окунулся в полной мере. В этом состоянии его и обнаружили к утру (нужно было подниматься) менее истые любители Бахуса. Посчитав, что выводить именинника из нирваны — это и есть самое главное кощунство, тем более, что подниматься из пещеры в таком состоянии было по риску равно подвигу Александра Матросова, для него сделали все что могли: оставили банку тушенки и забрали все снаряжение, дабы даже поползновений не возникало. Забрать его должна была следующая группа, которая планировала спуститься к вечеру.

Теперь представьте себе ощущения нашего героя, когда он просыпается и обнаруживает рядом с собой банку тушенки и голые стены пещеры. Товарищ был опытный, и он знал, что, несмотря на общее недомогание и нежелание ничего делать, связанное с сильнейшим бодуном, поесть все-таки надо. Его горящий взор обратился к банке, любезно оставленной товарищами, но через мгновение энтузиазм утух — привычка ходить в группе отучила его от ношения такого нужного в хозяйстве предмета как нож. Но не так-то просто остановить исследователя в его благородных порывах, и в ход пошли все знания из жизни первобытных людей, подчерпнутые в школе. Но вот незадача, зубы у gоmо-sарiеns уже не те, да и пещеры появляются преимущественно в известняковых породах, которые, как известно очень мягкие. После нескольких часов попыток вскрытия, за некоторые из которых можно с успехом давать авторские свидетельства, банка напоминала собой плоский блин без единой дырочки, а наш герой смирился с судьбой и начал спокойно ждать прилета Танатоса. И вот апофеоз — представьте себе ощущения молодого спелеолога, который делает первый шаг по поверхности после спуска, и тут из темноты выскакивает небритое двухметровое существо с горящими глазами, бросается к нему, крепко прижимает к себе и рокочет на ухо: "Наконец-то я поем...".

О времени пребывания в психиатрической лечебнице история умалчивает. ..

MarGO?