Откушав чего-то непотребного в студенческой столовой, загремел в инфекционную больницу с диагнозом острое отравление. В отделении нас было человек восемь, и из всех выделялся балагур Гриша, живой такой мужичок лет сорока. Именно с ним связан смешной и жуткий случай, коему я был свидетелем.
Все началось с того, что в один прекрасный день нам решили сделать гастроскопию. Не буду описывать эту унизительную процедуру, которая может нравиться разве что людям с определенными наклонностями, но без некоторых подробностей не обойтись.
Сначала жертве делают клизму (стеклянная пипетка с резиновой трубкой и емкостью), затем минут пять заставляют терпеть усиливающиеся позывы, потом в туалет и, наконец, в лапы к врачу. Врач был почему-то вьетнамец, то ли работал по обмену опытом, то ли что-то еще, неважно. Я отмучался, и следующим на процедуру пошел Гриша. Вернулся он раньше времени, красный от стыда и давящийся от смеха. С его слов и со слов присутствующих там медсестер удалось восстановить картину произошедшего. Медсестра вставила Грише клизму, подождала, как положено, пять минут (Гриша еще терпит) и тут увидела, что кончик стеклянной клизменной пипетки обломан.
Посмотрела на полу — нету. Вывод — обломался в заднице. Кинулась к врачу вьетнамцу (Гриша терпит из последних сил), врач, вникнув в суть проблемы, совершил свою роковую ошибку. Он забыл, что в Грише булькает водичка! Принятое им решение было, наверное, грамотным с медицинской точки зрения, но только не в этом случае. Доктор загнал корчащегося (думал от боли) Гришу на процедурный стол, поставил раком и заглянул ему в анус, проффессионально раздвинув руками Гришины ягодицы и при этом сказал: Ну-ка поднатужься. Как потом рассказывали медсестры, мощность залпа была такова, что, если бы не врач, перекрывший сектор обстрела, то пришлось бы отмывать окно. Звуковое сопровождение было оглушительным. Гриша, с легкостью в организме и тяжестью в душе, стремительно покинул место катастрофы. Последнее, что он видел, это стоящий посреди процедурной, обосраный с ног до головы горе-эскулап, повторяющий как заклинание: Спирт! Спирт! и содрогающихся от хохота медсестер, безуспешно пытающихся достать вату и спирт. Процедур в тот день больше не было"
| 05 Mar 2008 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Мой друг никак не мог заставить своего сына (3-й класс) заниматься на турнике. Когда тепло, выходят они на стадион. Друг, который весит почти 100 кг, подтягивается 12-13 раз, а сын с трудом 3-4 раза. И как отец ни заставлял младшего постоянно заниматься, ничего из этого не выходило.
Денис (сын) говорил, что это не самое главное и что есть более
Примерно в 1704 году мой пра- пра- пра-(...)дед Петр Андреевич Толстой, служивший русским послом в Константинополе, получил от Петра I приказ доставить ему парочку смышленых арапчат.
Вроде бы, хотел, чтобы из них вышло что-то дельное, в укор расслабленным и ленивым белым боярским отрокам.
Петр Андреевич Толстой не знал, где взять смышленых,
Сейчас стала свидетельницей потрясшего до глубины души разговора бабушки и внучка, лет 5-6. Внучок: "у Вени были штаны грязные, а мне стыдно было сказать ему, а все другие смеялись". Бабуля ей отвечает: "плохо что смеялись, но и плохо, что ты не сказал ему об этом". Вопрос от внучки: "а как сказать? Надо мной же тоже тогда смеяться будут". Тут бабуля и стала рассказывать: "не будут. Не стыдно подойти к человеку и сказать о проблеме, если ты это заметил. Только тихонько, один на один. Стыдно смеяться над человеком с какой-то проблемой. Стыдно молчать о проблеме и делать вид что все хорошо". Внучок надолго замолчал, видимо обдумывал, а затем сказал6 "надо извиниться перед Веней", а бабушка улыбнулась. А я стою и думаю: "у нас везде так. Не только с теми, у кого испачкались штаны. .. да и не только о штанах тут разговор..." Всем бы таких бабушек...
Когда-то я смотрела на мальчика, который бился в истерике в магазине, требуя шоколадку, и думала — фи. Вы просто не умеете их воспитывать. В доме, где на полках стоят книги, а в воздухе звучит классическая музыка, ребенок не бьется в истерике. Он отодвигает от себя томик Шопенгауэра и спрашивает "Мамочка, я могу сьесть шоколадку?".
Я