Есть у меня кот Ивушка, и у него много игрушек: разные мячики, мышки любых размеров, какие-то пушистые фиговинки. Но самая любимая игрушка — это шерстяной носок, который Ивушка сам добыл из шкафа. С этим носком кот неразлучен, он с ним спит; когда ест, кладёт его возле своей миски, носит по дому за собой везде. Однажды носок потерялся, и Ивушка два дня не ел, страдал и искал его по дому, на второй такой же носок не отреагировал никак. Носок нашёлся под диваном, и друзья воссоединились.
Истории о животных
25 июня 2019
И.И.

* * *
* * *
Была у моей тещи немецкая овчарка: крупный, даже для своей породы кобель, сидящий днем на цепи, а ночью свободно гуляющий по двору частного дома. Звали его Туман, хотя окрас у него был чёрно-коричневый. В меру злой для чужих людей и довольно добрый для своих. Ел он очень много: за день съедал почти ведро пищевых отходов, которые тёща приносила с работы (она работала поваром на большом заводе).
Мы с женой жили через два дома от нее и каждый день приходили в гости. Я очень люблю животных и Туман тоже всегда был мне рад. Своих собак у меня никогда не было — 30 лет я проработал на судах загранплавания, т. е. большая часть моей жизни прошла вне дома.
Когда тёща вышла на пенсию, то её начала жаба давить кормить такого прожору и она отдала Тумана соседям-цыганам. Я в это время был в длинных рейсах и узнал об этом от жены по телефону. Следующий раз попал я к тёще на блины только через месяцев 14 — очень уж занят был.
Наконец-то пришли мы к тёще в гости, отметили мой приезд, вышел я во двор покурить и вижу Тумана за забором. Я очень обрадовался, подошел к забору и начал его гладить, а он стоял на задних лапах и облизывал мне руки. Я уже хотел уходить, а он схватил зубами мой рукав и не отпускает! Пришлось еще минут пять его гладить, а потом я разжал пальцами его зубы, вернулся в дом и говорю:
— Представляете, меня Туманчик совсем не забыл за 14 месяцев!
А жена в ответ:
— Туман уже полгода как приказал долго жить и цыгане завели завели себе новую овчарку! И собака очень злая: на нас с мамой до сих пор лает, когда проходим мимо!
А я так и продолжал гладить и подкармливать цыганскую собаку каждый раз, когда приходил в гости. Очевидно, мое нахальство и отсутствие страха ошеломило собаку, а мои ласки растопили остатки основного собачьего инстинкта: охранять свою территорию.
* * *
Чита.
В многомесячных рейсах на грузовых судах жизнь течет настолько однообразно, что даже самое маленькое событие или что-то необычное запоминается надолго. В одном из рейсов на порты Африки был у нас радист по кличке "Охламон". Свою кличку он полностью оправдывал: вечно небритый и непричесанный, в рубашках не первой свежести и характером под стать внешнему виду. Как специалист он был неплохой, поэтому претензий у начальства к нему не было, хотя и дружить с ним никто не хотел. Была у него заветная мечта: завязать с опостылевшей морской жизнью и стать на берегу фотографом. И наконец-то судьба ему улыбнулась!
В одном из портов Африки выменял он за десять банок сгущёнки у местных бедняков обезьянку — молодую мартышку размером с кота. В мечтах он уже представлял себя с обезьяной на плече и фотоаппаратом на шее, окруженным толпой желающих сфотографироваться на пляже в Одессе.
С чьей-то легкой руки ее стали звать Чита. Охламон и Чита! Эта комбинация настолько понравилась экипажу, что его даже не спросили, как он ее назвал. Чита была очень ручная и общительная, ко всем шла на руки, но особенно ей понравился боцман и она всегда старалась быть поближе к нему. Для нас это оставалось загадкой: суровый пятидесятилетний моряк, неразговорчивый и неулыбчивый, он светлел, когда обезьянка взбиралась ему на плечо и начинала копошиться в седых волосах.
У судового радиста ночная вахта 00.00 — 04.00. Перед самой вахтой Чита в чем-то провинилась, он ее слегка побил и закрыл в картонной коробке с небольшими отверстиями для воздуха. После вахты, уже подходя к каюте, он сразу заподозрил что-то неладное: очень уж воняло из-за двери!
Он резко открыл дверь каюты и остолбенел: все стены каюты и даже часть потолка, кровать и подушка были вымазаны тонким слоем обезьяних испражнений, пол каюты усеян мелкими кусочками бумаги и страницами разорванного паспорта моряка! В коробке, в которой сидела Чита, зияла огромная дыра, а сама обезьянка успела прошмыгнуть наружу между ногами Охламона, когда он открыл дверь.
До самого утра, кряхтя и матерясь, Охламон наводил порядок в каюте, а потом вспомнил про Читу. Тяжелый труд и бессонная ночь довели его почти до апатии, зло на Читу он еще держал, но убивать уже не хотел. Да и мечта об одесских пляжах не казалась ему уже такой привлекательной!
Читу он нашел сразу, выйдя на кормовую палубу — обезьянка спокойно сидела на плече у боцмана, однако увидев Охламона, она спряталась у моряка за спиной.
— Ну что, Николаич, заберешь себе Читу? — ничего не объясняя спросил Охламон.
— Сколько?
— Две бутылки водки.
— Хорошо, по рукам! — сказал боцман, протягивая руку.
В мгновение ока Чита снова оказалась на плече боцмана, наверное, она уловила отсутствие угрозы в голосе Охламона.

Рамблер ТОП100