существует. Но я не об этом. В советское время ходил юмор: “Чем отличается и что общего у мата и диамата (диамат — диалектический материализм, часть марксизма)? ” Утверждалось, что диалектический материализм никто не понимает но все делают вид, что понимают, а вот мат понимают все, но делают вид, что не понимают.

Так вот то, что мат понимает все, это удивительно, если речь идёт не о ругани и оскорблениях, а использование мата для разговора. Например известный юмор типа высказывания прораба: "На х[рена] х**ни на**ярили, давай рас**яривай на х**", что здесь любопытно, что корень слова, который означает мужской половой орган, абсолютно ни при чём.

Или скажем из творчества Шнура: “Невозможно жить без мата как вчера было п***дато не найдёшь другого слова если утром так х**во”, опять же упоминаются половые органы в одном случае перевод “хорошо” в другом “плохо”, может быть женский лучше чем мужской, но нет у того же Шнура: “А ты распустишь косы и любовь по венам как о**енно просто и просто о**енно. ”, здесь уже как бы смысл противоположный, то есть перевод наверное должен быть “замечательно/ удивительно”.

Короче, когда говорят матом, ну или пишут, то корень слова не несёт никакой информации, то есть совсем никакой. И это уникально потому, что основной смысл слова заключён именно в корне. А вот, когда смысл слова передаётся приставками и суффиксами это очень необычно и возможно для русского языка, ну, строго говоря, для славянских, а во многих других существовать просто не может.

Странно, что товарищи учёные до сих пор не обратили внимание на эту удивительную особенность.

райком маленького провинциального городка, здание, перед которым разбит сквер, где стоял белоснежный Ленин в окружении зеленых елей и клумб. Во избежание ЧП милиция поставила по периметру здания райкома и сквера с Лениным (это важно) оцепление с приказом хватать откуда бы то ни взявшегося врага и уничтожать или пинком отправлять восвояси.

И вот картина маслом: через сквер плетется пьяный в дупель мужик, выписывая кренделя ногами по пути. Окна райкома, где проходит встреча с высоким московским гостем, выходят как раз на тропу сквера, где плетется пьяный. Менты хватают его и тащат обратно в начало сквера, где пинком вышвыривают из зоны видимости.

Через какое-то время мужик снова находит лазейку в оцеплении и плетётся через сквер. Его с матом выкидывают обратно.

Ещё через какое-то время мужик снова ползет через сквер, уже маскируясь то под ель, то под клумбу, чтоб не заметили. Но это ему не помогло — скрутили и выкинули в исходную точку.

И тут кто-то догадался спросить, где этот упертый алкаш живёт и его отвезли домой. Говорят, наряд, который его вёз, чуть не попал в аварию от смеха, так как мужик жил в доме за зданием райкома, три раза возвращался из гостей, как обычно, пересекая сквер по диагонали...

даже за обычную службу в немецкой армии или формальное членство в нацистской партии. Более того — эсэсовцам из "Ваффен-СС" разрешили въезд, если они вступили в это подразделение после 1 января 1943 года.

В итоге проверка иммигрантов превратилась в "птицу об одном крыле": коммунистов тщательно отсеивали, а нацистов и их подручных из Восточной Европы пропускали особо не придираясь.

К середине 1980-х в Канаде вдруг спохватились и создали спецкомиссию по военным преступникам. Она должна была выяснить, не стала ли страна тихой гаванью для нацистов. Отчёт комиссия подготовила в 1986 году, но полностью его так и не обнародовали.

Главная отмазка правительства — публикация списка имён бывших(?) нацистов может ударить по международным отношениям и интересам Канады. Весь список до сих пор засекречен, но кое-что в прессу всё же просочилось. Например, Владимир Кубийович — украинец, который участвовал в создании дивизии СС "Галиция", а позже спокойно работал над "Энциклопедией Украины" в университете канадской провинции Альберта. Или Ярослав Гунько (он же Хунка), ветеран той же дивизии, тот самый которому в 2023 году стоя рукоплескал канадский парламент.

Что будет с этим секретным архивом дальше — неизвестно. Некоторые правозащитники и журналисты продолжают добиваться публичности через суды и общественные кампании. Но канадское правительство стоит на своём, видимо есть кого укрывать