|
Зима, вечер, снежок падает, — приехал к гаражу. У моих ворот стоит "Волга". Следов на снегу нет и все гаражи поблизости закрыты. Машина эта знакома, но какой гараж её хозяина — не помню. Постучал в двери ближних гаражей, посигналил ещё и ещё — никто не выходит. А мне надо разгрузить свою машину, и мимо этой Волги никак. Одно решение — оттащить буксиром. А буксирных петель на ней не нашёл ни спереди, ни сзади. Зацепил буксир за рессору, и рывками оттянул от своих ворот. Разгрузил свой РЕНО-МАСТЕР и уехал.
Недели через две заходит ко мне в гараж хозяин этой Волги. Говорит, что я ему крепление рессоры оторвал, когда дергал, и с меня три тысячи за ремонт. И упрекнул, что я не постучал тогда в его дверь — через три гаража от моего. Он слышал, как я сигналил, слышал мою машину, но не догадался выглянуть. Денег ему не дал. Он был в обиде какое-то время, потом помирились. |
| 12 Feb 2023 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Советским призывникам предписывалось явиться в военкомат, имея при себе смену белья, миску, кружку, ложку, и еду на три дня.
Понятно, что отправляясь на два года в армию, парни надевали на себя то, что не жалко будет выбросить.
И вот во дворе военкомата прапорщик, направляясь в свой отдел, проходит через толпу призывников, и видит стоящего чуть отдельно от всех парня в дефицитнейшем в те временам адидасовском спортивном костюме, в адидасовских же, и не ленинградских лицензионных а в настоящих германских адидасовских кроссовках. Завершающим штрихом этого оксюморона была завернутая в газетку палка сырокопченой колбасы, которую спортсмен держал в руке.
Прапорщик осведомился у парня – и почему он здесь именно в такой экипировке.
Парень охотно пояснил, что насчёт него "всё договорено", направят его сейчас в Москву в спорт-роту, а ночевать он уже сегодня будет дома.
Прапорщик спросил у него фамилию, зашел в отдел призыва, и переложил одну папку в другую стопку. Это было утром.
А обедал спортсмен в тот день уже на борту самолёта летящего в Комсомольск-на-Амуре, в составе команды призывников распределённых на Краснознамённый Тихоокеанский флот.
Всю свою сознательную жизнь я прожила в посёлке, где была колония строгого режима. Родители были военными и там работали. Когда мне исполнилось 21, то тоже устроилась работать в колонию — другого выбора не было. И очень я понравилась одному молодому осуждённому. Да и мне он тоже нравился. Он очень мило за мной ухаживал. Каждый день ждала
Была у меня одна детская мечта – поплавать с аквалангом на коралловом рифе. Мечта, навеянная книгами и фильмами неутомимого французского исследователя Кусто.
Сколько той жизни, подумал я однажды в разгар рабочего дня, чтобы она вся состояла из непрестанных трудов, тягот и забот. Разве мы появились на свет, чтобы быть вьючными осликами? И бесконечно
Навеяло: "К нам после второй прививки не приходят".
Не забуду свою беседу с одним ведущим гематологом страны (РФ). Дело было задолго до ковида (уточняю на всякий случай).
Спрашиваю его, как они лечат один из видов лейкоза (по международной статистике — 5-летняя выживаемость при этом виде примерно 85%, т. е. для лейкоза — очень даже неплохо, у основной массы лейкозов, особенно в России — не выше 50%).
Дяденька гематолог лет 60, который этим занимается всю свою сознательную жизнь, который написал кандидатскую про лейкозы и докторскую про лейкозы, руководит гематологическим отделением в крупной московской больнице лет 30, отвечает "на голубом глазу": "Они у нас ВСЕ выздоравливают".
Я переспрашиваю: "То есть, получается, у вас в клинике выше процент выживаемости, чем в ведущих мировых клиниках? "
"Да! "
"И большая у вас статистика? Сколько человек вы пролечили с этим лейкозом за последний год? "
"Человек сорок с этим лейкозом у нас лежало в прошлом году! Ни один не приехал в этом году на повторную госпитализацию! Значит, можно считать — всех вылечили! "
Я поспешил свернуть разговор на другую тему.
Своего знакомого с лейкозом я устроил в другую клинику, во избежание...


