", знали все. А кто не знал — тех с детства приучали помалкивать, чтоб папу с мамой не посадили. А посадить всегда было за что. За политические анекдоты на кухне, за "Голос Америки", за самогоноварение. На то они и органы, чтобы сажать. Работа, такая...

Может, потому народ их и ненавидел. Органы. И путая божий дар с яичницей, садил свои родные органы типа печени, почек и проч. самогоном и дешевым вином в отместку.

Я помню, мать с отцом ставили Ёлку. Отец привозил, подгонял основание ёлки под отверстие крестовины, и на этом его функция заканчивалась. Слово сосна тогда звучало, как оскорбление. Так было заведено в нашей семье.

Ёлка пахнет по-особенному. Мы, детвора, наряжали ёлку вместе с мамой.

Каждый из нас представлял свою зимнюю сказку, наряжая ёлку. Отыскивали своих придуманных нами персонажей из общей коробки с игрушками, отвоёвывали себе сектор для наряжания, и, творили... Игрушек было мало.

Тогда мы брали разноцветные карандаши(фломастеров и шариковых ручек тогда ещё не было), и дорисовывали своих героев. Вместо конфет мы цепляли фантики под местным детским названием карамуцки. Карамуцки мы в течение года выигрывали, играя в "пуговицу". Я уже не помню правила той игры. Помню только, что щёлкали пуговицей об стену соседского дома(заборов тогда ещё тоже не было), чтобы попасть в вырытую ямку, где находились сокровища в виде "карамуцек".

Чья пуговица была ближе к "домику", тот и выигрывал. Где-то так. Правда, там был ещё один нюанс: меряли расстояние до "домика" не линейкой, а растяжкой из пальцев. Ручонки, в силу различного возраста, были у всех разные. Старшие, пользуясь своим преимуществом, всегда пытались обжулить игроков поменьше... Эти "сокровища" нам не просто доставались — это были(карамуцки), — сокровища часто политые кровью из разбитого носа. Тем приятнее было вносить свою лепту в общее семейное дело в виде наряжания

Ёлки. Когда общая фабула отдельно взятой зимней сказки вырисовывалась, мама доставала вату и делала "снежок". На самый верх обязательно цеплялась ЗВЕЗДА. Ёлка без звезды в наше время, была не Ёлка. У каждой Ёлки в каждой семье должна была быть звезда, как на Спасской башне в Кремле. Это знали все.

Потом мама выгоняла нас из комнаты и мыла деревянный пол в комнате, где стояла Ёлка. Деревянный пол был только постелен и ещё пах сосной.

На краску мы ещё денег не насобирали. Вернее, мать с отцом не насобирали.

Конечно, зелёную краску "раздобыть" тогда можно было. Корабли на судостроительном заводе, и при ремонте бронетехники её раздобыть было не так сложно. Но красить полы зелёной краской — это был моветон. Об этом знали все соседи. Ворота и металлические части забора — пожалуйста, а полы... только коричневые, должны были быть!

Но сосновые полы без краски, в детстве, — это придавало празднику Ёлки особую магию. Ёлка постепенно оттаивала в тепле, источая свой аромат, свежевыскобленные сосновые полы источали свой...

Закончив мыть полы, мама включала радиопроигрыватель "Латвия", выключала свет, и рассаживала нас вокруг Ёлки. При отблеске зелёного огонька от лампы радиолы, Ёлка оживала, мишура и игрушки отражались волшебным светом…

Это были самые счастливые минуты в нашей тогдашней жизни.

— Здравствуй, мой маленький дружок... — вкрадчивым голосом начинал вещать свою зимнюю сказку радиоприёмник...

алкоголя. Лично я всегда за трезвость и здоровый образ жизни готов поднять тост. Но по мере читания историй, вспомнились мне забавные случаи из того времени, когда всё наше общество решительно поднялось на борьбу с пьянством и алкоголизмом… и проиграло с сухим счётом.

Я тогда трудился в сельском профессионально-техническом училище, коллектив которого, сами понимаете, неоднозначно отнёсся к антиалкогольной кампании. Все основные праздники мы тогда встречали коллективно, душевно, и вот, наступает какой-то знаменательный день. Уже и не помню, что это было, — восьмое марта, или день работника сельского хозяйства, но мы все, как обычно, собираемся за столами, которые наша столовая уставила всевозможными яствами. Тут тебе и винегрет, и селёдочка с картошкой, и капуста квашеная. Но, разумеется, учитывая политическую обстановку, на столе из напитков только компот из сухофруктов. Я сажусь за стол, и уже заношу вилку над салатом из свёклы, как ко мне подскакивает один из организаторов мероприятия, Сашок, по совместительству профсоюзный лидер, мастер производственного обучения и мой сосед по коммуналке.

— Ты руки мыл? — спрашивает он меня.

— Да у меня чистые! — говорю я, крайне удивлённый, потому что раньше Сашок не проявлял особого внимания к вопросам гигиены.

— Ты не мыл руки?! Иди быстро! — по тону я понимаю, что спорить бесполезно, и иду в туалет. Там на столе стоит ящик водки, рядом дежурный с гранёным стаканом. Процесс мытья рук проходит успешно. Надо ли говорить, что в ходе мероприятия мытьё рук осуществлялось всеми членами коллектива очень регулярно.

Второй запомнившийся праздник — Новый год. Уже борьба с зелёным змием шла на спад, но на накрытых столах по-прежнему ничего крепче холодца не было. Народ вяло начал праздновать, и тут появляется Дед Мороз с большим мешком.

Дед Мороз активно пытается расшевелить общественность, но общественность поддаётся плохо.

— Объявляю конкурс считалок! — кричит Дед Мороз.

— Ну, детишки, кто знает какие-нибудь считалки?

Мрачную тишину прерывает наш старший мастер с несельским именем Геннадий Брониславович.

— Шышел-мышел взял, да вышел! — говорит он.

— Молодец мальчик Гена! — вопит Дедушка Мороз.

— Отличная считалка! Гена получает подарок от дедушки!

И достаёт из мешка бутылку "Пшеничной"…

— Дед! А у тебя ещё подарки есть?? — всколыхнулся народ.

На Деда обрушивается лавина считалок! Праздник удался!!

Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана.

"Буду резать, буду бить —

Всё равно тебе водить!! "

события. В своем большинстве атлеты не старше 30 лет и спонсируются крупными спортивными брэндами, которые предоставляют спортсменам форму и кроссовки.

В 1983-м году многие были в недоумении, когда в день забега на старте появился 61-летний Клифф Янг (биография в википедии). Сначала все думали, что он пришел посмотреть на старт забега, так как был одет не как все спортсмены: в рабочий комбинезон и галоши поверх ботинок. Но когда Клифф подошел к столу, чтобы получить номер участника забега, то все поняли, что он намерен бежать со всеми.

Когда Клифф получил номер 64 и встал на линии с другими атлетами, то съемочная бригада, делающая репортаж с места старта, решила взять у него небольшое интервью. На Клиффа навели камеру и спросили:

— Привет! Кто ты такой и что тут делаешь?

— Я Клифф Янг. Мы разводим овец на большом пастбище недалеко от Мельбурна.

— Ты действительно будешь участвовать в этом забеге?

— Да.

— А у тебя есть спонсор?

— Нет.

— Тогда ты не сможешь добежать.

— Да нет, я смогу. Я вырос на ферме, где мы не могли позволить себе лошадей или машину до самого последнего времени: только 4 года назад я купил машину. Когда надвигался шторм, то я выходил загонять овец. У нас было 2000 овец, которые паслись на 2000 акрах. Иногда я ловил овец по 2–3 дня, — это было непросто, но я всегда ловил их. Я думаю, что могу участвовать в забеге, ведь он всего на 2 дня длиннее и составляет всего 5 дней, тогда как я бегаю за овцами по 3 дня.

Когда марафон начался, то профессионалы оставили Клиффа в его галошах далеко позади. Некоторые зрители ему сочувствовали, а некоторые смеялись над ним, так как он даже не смог правильно стартовать. По телевизору люди наблюдали за Клиффом, многие переживали и молились за него, чтобы он не умер на пути.

Каждый профессионал знал, что для завершения дистанции потребуется порядка 5 дней и для этого ежедневно необходмо 18 часов бежать и 6 часов спать. Клифф Янг же не знал этого.

На следующее утро после старта люди узнали, что Клифф не спал, а продолжал бежать всю ночь, достигнув городка Mittagong. Но даже без остановки на сон Клифф был далеко позади всех легкоатлетов, хотя и продолжал бежать, при этом успевая приветствовать людей, стоящих вдоль трассы забега.

С каждой ночью он приближался к лидерам забега, и в последнюю ночь Клифф обошел всех атлетов мирового класса. К утру последнего дня он был далеко впереди всех. Клифф не только пробежал супермарафон в возрасте 61 года, не умерев на дистанции, но и выиграл его, побив рекорд забега на 9 часов и стал национальным героем.

Клифф Янг преодолел забег на 875 километров за 5 дней, 15 часов и 4 минуты.

Клифф Янг не взял себе ни единого приза. Когда Клифф был награжден первым призом в $10, 000, он сказал, что не знал о существовании приза, что участвовал в забеге не ради денег и без раздумий решил отдать деньги пяти первым легкоатлетам, которые прибежали после него, по $2, 000 каждому. Клифф не оставил себе ни цента, и вся Австралия просто влюбилась в него.

Многие тренированные спортсмены знали целые методики о том, как надо бежать и сколько времени отдыхать на дистанции. Тем более они были убеждены, что в 61 год супермарафон пробежать невозможно. Клифф Янг же всего этого не знал. Он даже не знал, что атлеты могут спать. Его ум был свободен от ограничивающих убеждений. Он просто хотел победить: представлял перед собой убегающую овцу и пытался ее догнать.