— Я с грибами придерживаюсь такого правила: не уверен — бери в магазине. Шампиньоны.
— И, следует признать, я всегда не уверен.
Курьёзы
7 августа 19
* * *
Однажды я был в Самаре, на заводе, по делу. Завод был такой большой, что нужный отдел отыскался только к обеденному перерыву. Ребята из отдела гостеприимно позвали меня с собой. Обедали они все вместе, во главе с начальником, которого звали Слава, в пивном ресторане "Старый Георг". Ресторан этот удивительным образом находился напротив заводской проходной.
Заказали пиво без водки, всяких закусок, щи "Боярские" и, в качестве главного блюда, жаренную картошку с грибами. Официант установил в центре стола большую, еще скворчащую сковороду, достойно увенчавшую наше застолье.
Несмотря на плотный обед, заводские работоспособность не утратили, и, вернувшись в отдел, принялись энергично трудиться. Я тоже старался не отставать, и к концу рабочего дня даже проголодался.
Ужинать пошли в том же составе и в тот же ресторан. Но обслуживала нас теперь девушка.
Первым делом взяли водки с пивом, потом стали заказывать еду.
— И большую сковороду жареной картошки с грибами, — Слава жестом показал, насколько большой должна быть сковорода.
— У нас нет жареной картошки с грибами, — сообщила официантка.
— Что, все съели? Все грибы? — удивился Слава.
— У нас вообще нет такого блюда.
— Да как же нет, мы же его ели на обед?
— Не знаю, что вы там ели, но точно не это или не здесь. Вот, меню перед вами, можете проверить, такого блюда нет.
— Так, девушка, послушайте, — Слава старался говорить как можно более внятно, — Вы же тут недавно, я вас раньше не видел. А мы здесь каждый день обедаем, всем отделом. И едим картошку с грибами, жаренную.
— И щи "Боярские", — добавил кто-то, — Еще скажите, что у вас щей нет.
— Щи есть, — невозмутимо ответила официантка, — А про картошку вы чего-то путаете. Никогда тут такого не делали.
Самарчане растерянно переглянулись и выпили водки. Надо заметить, что растерянность им не свойственна. С тех пор прошло много лет, мы дружим, часто встречаемся и я никогда не видел их растерянными, за исключением рассматриваемого случая с грибами. Я решил вмешаться:
— Девушка, я приехал из Санкт-Петербурга. В Самаре первый раз. И одного дня еще не пробыл. Но даже я знаю, что картошку с грибами в вашем ресторане подают! Я уже сказал, что из Санкт-Петербурга? Так вот я оттуда.
Не знаю, почему я так педалировал Санкт-Петербург, видать, другие аргументы на ум не шли. На успех особо не рассчитывал. Но Слава смог повернуть в нужное русло:
— Так, давайте еще раз. Мы все уже поняли, что такого блюда у вас нет.
— Нет, — кивнула официантка.
— Но к нам, — продолжил Слава, — Приехал человек из самого Питера! Не могли бы вы пожарить картошки с грибами?
— А, ну это другое дело, — вдруг просияла девушка, — Что же вы сразу не сказали. Конечно, пожарим! Пойду, кухне скажу.
— И водки, водки еще принеси, — крикнул ей вдогонку Слава, — А то я что-то разволновался.
* * *
Мы с Леней ехали всю ночь. В пути говорили о душевных ранах, нанесенных нам женщинами. Это приятная тема. Пока все обиды не перечислишь – не уснешь.
В пять утра приехали в НН. Выгружая вещи, Леня дал мне ключ от машины. ПОДЕРЖАТЬ. И я этот ключ ПОЛОЖИЛ В КАРМАН. Тут-то наше путешествие и стало интересным.
Через час Леня не мог вспомнить, куда дел ключ. Спросил, не видел ли я его. Нет, я не видел. Может, выронил, говорю?
Пошли искать вместе, потому что мы друзья. Прочесали все от машины до подъезда. Заглянули под каждый листочек, под каждую битую стекляшку. Ползали под нашей машиной и под соседними. Мы светили фонариком в шахту лифта. Мы прощупали самого Леню и все его вещи. Ключа не было. А запасной остался в Минске.
Хозяева дома, где мы ночевали, вышли помогать. Они тоже заглянули под каждый листочек. Смотрели зеркальцем в ливневую канализацию, просветили шахту лифта полицейским прожектором, заглянули Лене в уши и перебрали содержимое помойного ведра. Ключ пропал.
Тогда бабушка хозяев, 82 года, сказала, мы просто не умеем искать. Она лично осмотрела все листья во всех кустах. Проверила дупла и гнезда. Опросила подруг-старушек, заставила их вывернуть карманы. Она процедила шахту лифта специальной проволокой. Приказала Лене прыгать, а всем — слушать. Потом велела трясти Леню вверх ногами над газеткой. Сказала что шутит, только когда Леню уже несколько раз уронили.
Закрыть ключ в салоне невозможно. Но мы все равно вызвали взломщика. Он открыл машину. Не нашли. Взломщик закрыл машину. Потом снова открыл, потому что документы остались на сиденье. Затем снова закрыл.
Тут Леня признался, что у него в кармане маленькая дырка.
Все, включая бабушку, спросили у Лени, как можно быть таким растяпой? Леня сам удивился. Раньше он ключей не терял. Его слушали с иронической усмешкой.
По району расклеили объявления. Бабушку усадили смотреть передачу «стол находок Нижний Новгород». Это самая скучная передача в мире. Бабушка пальцами удерживала веки, чтобы не заснуть. Приехал монтер лифтов. Все мы, бабушка тоже, спускались в шахту, потому что градус взаимного недоверия вырос.
На вечернем концерте я рассказал о потере ключа. Нас тут же познакомили с лучшими инженерами этого города, со слесарями, угонщиками, с дилером и волшебным токарем, способным из простой рельсы выточить новейшую «ладу-куниллингус».
Вечером того же дня Леня вылетел в Москву. Он до утра сидел в Шереметьево, питаясь бутербродом. В 6: 30 на белорусском вокзале Леня получил запасной ключ. Проводница из Минска взяла за услугу 20 $. В 12: 00 на Казанском вокзале Леня сел в поезд «Ласточка» и приехал обратно. Он радовался тому, сколько дел успел за сутки.
Мы тут же выехали в Казань. Леня слегка устал, но все равно был доволен и нашим путешествием, и моими добрыми шутками о том, какой он растеряха, недотепа, раззява, шляпа, кисель, ворона, ротозей, удмурт, тетеря, рукосуй, кулема, лошпен, фетюй и недотыка.
В Казани было прохладно. Я надел куртку и нашел в кармане ключ. Хотел сразу побежать и утопиться, но подумал: а вдруг Леня захочет сам меня утопить, предварительно побив о твердую березу? Что я за друг, если не представлю ему такой возможности?
Я принес ему находку. Он не спал уже третьи сутки. Увидев ключ, сказал только:
— «Ага. Нормально».
И упал, и заснул.
Удивительно все-таки безэмоциональные попутчики встречаются на дорогах нашей жизни.
* * *
Когда меня спрашивают, почему рухнул СССР, я всегда объясняю это на примере детской песни.
В начале 70-х символом детской песни был вот этот мальчик.
Его звали Сережа Парамонов, и он был сыном уборщицы и слесаря с завода "Серп и молот". Существовавшая в стране система поиска и обучения талантов нашла этот бриллиант и сделала его звездой — по праву таланта.
Впервые его талант заметили после 2 класса в пионерском лагере — музыкальный работник лагеря специально после смены приехала к родителям, чтобы объяснить, какой у них талантливый мальчик, и что его непременно надо учить музыке. Тогда это все было бесплатно, поэтому потом был музыкальный кружок на заводе "Серп и молот", потом огромный конкурс в Большой детский хор, который он блестяще прошел, а еще через год стал в хоре солистом.
Записи его песен слушают до сих пор, полвека спустя. Сережу Парамонова знала и любила вся страна, он уже в 10 лет мог сделать из песни шлягер, поэтому специально для него писали песни лучшие композиторы и поэты страны вроде Александры Пахмутовой и Роберта Рождественского.
Это действительно был очень талантливый ребенок, которого по праву называли советским Робертино Лоретти.
Десять лет спустя, к началу 80-х, ситуация изменилась радикально. Этот лифт наверх был отключен, а талант ребенка в детской песне перестал иметь какое-либо значение.
Значение имело только его происхождение.
Все 80-е на телеэкранах страны царили дети, талантливые по праву рождения.
Алла Пугачева в 1983 году вытаскивает в телевизор дочь Кристину Орбакайте в песне "А знаешь, все еще будет".
В 1986-м Михаил Боярский — сына Сергея, хотя слушать какую-нибудь песню "Динозаврики" без рыданий и конвульсий могли не все.
В конце 80-х в телевизоре уже голосили пр собачку Олег и Родион Газмановы.
И все было только так и никак иначе. Конец 80-х — начало 90-х это время блатных деток и нет им числа: Илона Броневицкая, Владимир Пресняков-младший, Дима Маликов... Чужие здесь не ходят. Даже какая-нибудь давно и прочно забытая по причине предельной безголосости Даша Оганезова и та была дочерью Леона Оганезова, аккомпаниатора Владимира Винокура.
Произошла очень простая вещь — тогдашней эстрадной элите очень хотелось передать детям свои блага и привилегии. А чтобы бездарность и никчемность детей не так бросалось в глаза, да и самим было проще удерживать позиции — в телевизор просто перестали пускать новых людей, сколь бы талантливыми те не были. Ну или только из своего круга и за очень большие деньги.
С тех пор так и скачут одним и тем же составом уже несколько десятков лет.
Разумеется, не певцы развалили СССР — просто они очень наглядны в качестве иллюстрации, так как всегда были на виду.
Глобальная проблема была в том, что точно такие же истории происходили во всех сферах деятельности.
И в армии не случайно сочинили анекдот про внука генерала, который не станет маршалом, потому что "у маршала свои внуки есть". И про кандидата в члены ЦК КПСС Юрия Леонидовича Брежнева не стеснялись даже по телевизору упоминать.
На самом деле элите просто очень не хотелось делиться со всякими сережами парамоновыми, сколь бы талантливыми те не были. Им очень хотелось окуклиться и забить двери социальных лифтов досками крест-накрест. А поскольку устройство социальной системы мешало им это сделать — они поменяли социальную систему.
И с тех пор живут весело и счастливо.
Надежно закупоренные.

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100