ПРО ВИКИНГА. Историю эту довелось мне услышать лет 15 назад от своих родителей. Как-то вечером мама сообщает отцу, что звонил некий Миша из Саратова. Папа спрашивает: "ВИКИНГ что-ли?". Мать смеется и утвердительно кивает головой. Я в непонятках, и тогда отец рассказывает: "В середине 60-ых одна зима выдалась особенно холодной и бесснежной, и волки, коих в Саратовской губернии тогда было более чем достаточно, совсем озверели. В отдельных деревнях они посреди бела дня шастали меж домов и рвали на части все что шевелится. Местные власти в панике, охотникам объявляется вознаграждение в 200 (!)тогдашних рублей за каждую волчью шкуру. В райцентре Озинки собирается команда из местного охотничьего общества. Люди все бывалые, как на зверя ходить знают не понаслышке, да вот еще один малец Мишка с ними увязался.

Выезжают ближе к вечеру в лес на двух санях. Впереди тот самый Мишка с ножом и поросенком в руках. Время от времени лес оглашается диким визгом хрюшки, которую Мишка тычет ножичком в брюхо. На этот визг сбегаются все голодные волки Саратовской области. Сзади на санях — стрелки, лупящие во всю мочь из своих двухстволок по волкам. Все идет хорошо, охотники уже прикидывают, кто настрелял на "Рубин", а кто и на "Запорожец".

И вдруг на одной из лесных развилок лошадь, видимо офигевшая от голодных завываний волков и их желтых огоньков по бокам, уносит сани в сторону от наезженной дороги. Мишка орет дурным голосом, но в пылу охоты его, конечно, никто не слышит, охотники уносятся в одну сторону, сани с Мишкой, поросенком и озверевшей стаей волков — в другую. Какое-то время лошак еще несется по чаще, затем сани цепляются за пенек и переворачиваются. От удара Мишка вылетает из них в сторону с какой-то охапкой сена, ударяется об сосну и совершенно отчетливо вдруг понимает, что вот тут-то ему и.. кабздец, словом.

От отчаяния он зарывается в сено, хоть и видно его за версту, и накрывает голову ведром, которое хрен его знает по какой нужде оказалось в санях. Стая налетает буквально через минуту. Поросенок не успел даже "хрю" сказать, как от него одни уши остались. Через секунду настает очередь лошадки. Грызли ее волки долго и обстоятельно, а Мишка все это время тоскливо размышлял, когда же настанет очередь десерта, то есть его. И вот то ли от страха, то ли холода он неожиданно для самого себя вдруг отчаянно проперделся. Волчары тут же бросили свое кушанье и заинтересованно посмотрели в его сторону. Один из них ( будущий десерт сразу понял, что это вожак ) направился к куче соломы. Мишка с комком в горле изо всех сил натянул на себя ведро. "Х.. с ним, сожрут, так сожрут, хоть башка останется".

На шею наступила огромная тяжелая лапа, долго, очень долго зверь обнюхивал воротник телогрейки, штаны, валенки, а затем... в звенящей морозной тишине он услышал звук, который невозможно спутать с другим. Тугая струя ударила в жестяное ведро. Запах не оставлял сомнений — волк выссал все свои запасы мочи.

Примеру вожака последовала вся стая..

Закончив сей странный обряд волки вернулись к своей ужасной трапезе, и только через целую вечность Мишка вдруг услышал, как прекратился треск разрывамого мяса несчастной лошади, как загрохотали невдалеке "тулки" и "ижевки", как отчаянно матерился его крестный Анатолий, взявший крестничка "на охоту".

И тогда Мишка поднялся. То есть подняться, он, конечно, поднялся, но вот насчет ведра... Натягивал его малец со страху, волки тоже вниманием не обошли: на 20 градусном морозе моча схватывается быстро — короче примерзло намертво. Анатолий только и смог вымолвить: "ВИКИНГ — ебена мать"...

Дальше была проза. Бросили Мишку в сани, домчали до какой-то баньки, с немалым трудом, но все-таки стянули ведро, влили в мальца пол-литру и укутав в одеяло уложили спать."

С тех пор и по сей день у Мишки, теперь-то, конечно, у Михал Афанасича седая прядь у левого виска, ведро, спасшее жизнь висит в сенях, а все деревенские в разговорах называют Афанасича не иначе как ВИКИНГ.

Я долгое время арендовал офис в административном здании, пятиэтажке. Рядом было много разных частных организаций, но в большинстве государственные.

Случай там произошел. Не буду врать, не помню в какой именно из них. Я был на третьем этаже. С сотрудниками многих их этих контор мы были знакомы по разным поводам, но чаще всего пересекались в курилке. Встречаемся однажды там в самом начале рабочего дня человек пять. Девчонки ржут и рассказывают.

Ночью злоумышленники неизвестно каким способом проникли в их кабинет. Оторвали тяжеленный, еще советский сейф от стены и выбросили его в окно, чтобы там с ним разобраться, или увезти. Они не предугадали того, что тот чувак, который его устанавливал, окажется юмористом.

А он, кроме прочего, надежно прицепил к сейфу стальной трос 12 мм диаметром длиной метров в пять-шесть, и прикрепил его анкерными болтами к стене.

В тот момент когда девчонки мне это рассказывали, сейф висел между первым и вторым этажами, и вся эта контора решала, как его затянуть обратно.

У моих бабушки и дедушки дома жила черепашка Маруся. Причем, она спокойно ходила по дому, а не жила в аквариуме или клетке. Когда дедушка звал ее по имени, она, словно собака, шла на его голос. Когда шесть лет назад дедушки не стало, Маруся долгое время не выходила из своего любимого уголка. И ничего не ела. Нам пришлось поставить рядом с ее едой домашние тапочки дедушки. Только после этого, подойдя и обтеревшись о них носиком, она немного поела. Так и приучили. А в этом году заболела бабушка. Плохо ела, не вставала с кровати. Маруся целыми днями сидела под столом и тоже перестала есть. Как-то мы с мамой пришли навестить бабушку. И я увидела, что черепаха лежит, свесив голову. Мы не стали ничего говорить бабушке, чтобы не расстраивать ее. Решили похоронить Марусю так, чтоб она не узнала. На следующий день умерла бабушка. Преданная бабушкина подруга, словно чувствовала что-то плохое и не захотела оставаться одна... Даже самое, казалось бы, крохотное животное, способно на любовь и преданность.

Мы не замечаем, как летит время... Как появляется седина в роскошной маминой шевелюре, которой так гордится отец. Как папа потихоньку ссутуливается под весом прожитых лет. Нет, он не жалуется, но все чаще растерянно глядит по сторонам-то ли в поиске очков, то ли пытаясь разглядеть что-то за пеленой прожитых лет. А ведь не так давно этот весельчак легко ломал кулаком кирпич, и мог пронести на плече больше километра без остановки хоть хохочущую маму, хоть мешок муки в пол-центнера весом, хоть кислородный баллон. Да и мама... нет-нет, она все та же хохотунья и хлопотунья, но... когда папа не видит, она долго смотрит на него с какой-то грустью, потом чмокает его в растущую лысину. незаметно в ящиках стола к запчастям от карбюраторов и релюшкам прибились упаковки лекарств, и это нашествие все усиливается.

Да и я, глядя на них, вроде абсолютно счастливых и спокойных, начинаю испытывать тихую, но непрестанную тревогу — когда-то это все закончится, неожиданно и неотвратимо. И пытаюсь я, как губка, пропитаться этим тихим счастьем впрок, чтобы потом его могли впитать мои дети...

Трое детей, от младенца до 14-летнего сорванца.

Будто черная полоса в какой-то момент побежала. Младший заболел: простуда, отит. Старший ногу сломал на футболе, гипс, костыли. А тут еще и средний "угостился" в гостях у друга. Ночь над унитазом, утром заставила мужа взять на работе выходной и отвезти его на УЗИ (обычно по врачам вожу детей я, но с больным младенцем я бы не вышла).

Он ругался, сыну к утру полегчало, но все-таки поехал. Муж ненавидит врачей, очереди, поэтому вместо районной больнички завернул в частную клинику.

Женщина-узист была, по его словам, надоедлива, доброжелательна и разговорчива. Посмотрела сына, разговорила мужа, раскрутила и его на УЗИ. А там — образование в почке. Свежее, не проросшее, но подозрительное. Жалобы на здоровье были минимальные, мне ничего не говорил, надо было быть опытным доктором, чтобы заставить его лечь на кушетку.

Прооперировали, получили результаты гистологии: все-таки было злокачественное. Успели, прогнозы самые благоприятные.

Теперь смотрю на этот период, как на самое счастливое из возможных несчастий. Простуда, отравление — все прошло, нога у старшего срослась, но если бы всего этого не было — муж не оказался бы у доктора, пока не стало поздно.