хорошенько смотри.

— Мама, мне сорок семь лет.

— Это в Москве тебе сорок семь, а в Стамбуле ты -пятилетний.

— Ого, какой список. Мама, ты ж мне и сумку побольше дай и чтобы крепкая была.

— Не нужна тебе сумка, нечего надрываться. Там на базаре полно носильщиков. За пять лир что угодно до дома донесут, тем более, и нести не далеко. Очень удобно.

— О, шикарный сервис.

— А ты как думал? Это же Европа, ну в смысле Азия, ну в смысле, ты понял…

Я понял и отправился на базар.

Накупил всего-всего: от клубники до гранатов, исчерпал мамин список и стал присматриваться к носильщикам.

Их и вправду было немало, у каждого за спиной большая плетеная корзина, и каждый, напрягая жилы, громко пел свою отчаянную рекламную песню.

И тут, среди них я заметил тщедушного старичка. Такой он был старый, кривоногий и худой, что казалось, будто бы огромная корзина — его хозяйка, а не наоборот.

Вот я и решил дать деду подзаработать. Он обрадовался, засуетился, аккуратно нагрузил мои пакеты в корзину, причем — картошку и яблоки вниз, черешню -наверх, все, как положено, а как понял, что я ни бельмеса по-турецки, показал на пальцах пять лир, и как-то с трудом, совсем не лихо, погрузил корзину себе на горб. Я указал на ближайшую мечеть, как ориентир моего дома, а тут, откуда ни возьмись, к деду подбежал маленький мальчик лет семи, с клюкой в руках. Похоже, что мальчик был деду даже не внуком, скорее, правнуком.

Пошли. Я впереди, а дед — чуть позади. Мой груз скрючил носильщика почти до самой земли. Так он и шел — одной рукой опираясь на плечо мальчика, а другой -на свою клюку.

Мне почему-то стало очень стыдно, иду налегке, как плантатор, а они… и зачем я пять кило картошки взял? Без нее было бы килограммов восемь, от силы десять, и деда бы не так согнуло.

Метров через сто, дед что-то крякнул внуку и опустил корзину на землю.

Не успел я удивиться, как груз уже оказался на плечиках этого семилетнего олененка на тоненьких ножках.

У мальчика получалось еще хуже, чем у дедушки. И как такое случилось, что между дедом и мальчиком не хватало целых два звена, два поколения здоровых и крепких мужиков? Куда они исчезли? Не было никаких сомнений, что у этого деда на всем белом свете есть только этот мальчик, а у мальчика — этот совсем дряхлый дед.

Вот только один уже давно не может, а другой еще не в состоянии таскать огромную корзину. Выглядели они и вправду, как разорванная цепь.

Я решил прекратить это издевательство над людьми, протянул деньги и сказал:

— Окей, финиш, тыщикулер.

Дед помог мальчику сесть на землю и удивленно начал тыкать пальцем в сторону мечети, мол, какой "окей"? Мы ведь еще полдороги не дошли.

Я махнул рукой и опять сказал — "окей", протягивая деньги.

Дед грустно пожал плечами, аккуратно вынул из корзины пакеты, надменно отодвинул от себя мою руку с деньгами, надел корзину, обнял мальчишку и поплелся обратно в сторону базара.

И тут я понял, что ужасно оскорбил их своей жалостью, ведь они не нищие, а честные работяги с огромным чувством собственного достоинства. И не важно, что дед, может быть, еще Ататюрка помнит и уже давно не в состоянии таскать тяжелые корзины. Принципы дороже денег.

Я быстро догнал горе-носильщиков, опять сказал "окей" и показал на свои пакеты и на мечеть.

Так они, уставшие и мокрые, и тащились до самого моего дома, то и дело подменяя под корзиной и поддерживая друг друга. Еще и мне улыбаться успевали, не переживай, мол, все под контролем, мы уж как-нибудь дойдем.

Заплатил я им вдвое больше.

Дед хотел было отказаться, но потом все же согласился, ведь чаевые — это прихоть клиента.

Они еще долго потом сидели на ступенях нашего подъезда. Отдыхали. Я даже холодной воды им вынес...

вникая в премудрости науки. Увлекшись "психологиня" стала рассказывать о своем бывшем студенте, который мальчиком 18 лет попал в армию. И которого, о ужас, подвергали обкаткой танком.

Народ, услышав знакомое слово — танк, оживился.

Вы представляете этот ужас, — щебетала одуванчик, — мальчики лежали на земле.. а мимо них шли огромные, страшные танки. Прямо рядом с ними. Вы представляете?! Танки шли, а они лежали, а танки.. они... огромные, вы представляете этот ужас?! Мальчик не выдержал и сошел с ума. Вы представляете, какому ужасу он подвергся?! При этом в волнении одуванчик бегал вокруг кафедрами стройными ножками на тонких каблучках.

Пока с кафедры неслись ужасы вперемешку с танками, народ переглянулся и хмыкнул... Потом с камчатки донесся недоуменный бас.

— А че такого? Нормальная подготовка...

Психологиня запнулась и впервые посмотрела на аудиторию. Народ, сидевший перед ней, бывал в горячих точках, умел стрелять, взрывать и ходить в горы, брать языков и участвовать в силовых задержаниях, "колоть" подследственных и проводить "экспресс"-допросы. Бывшие боевые пловцы, офицеры, кгбшники, работники уголовного розыска, инструктора.

Потускнев, одуванчик молча осмотрел нас.

Видимо, девочка действительно что-то понимала в своей профессии.

— Вы что, все проходили эту подготовку? — тихо спросила она..

— Нет, — донеслось из другого угла, — я например, только управлял этим проклятым танком.

scotch_