Мой знакомый рассказал такую историю:

Находясь в длительной командировке в Германии, записался в фитнес клуб.

В один из дней после тренировки пошёл в сауну, как водится разделся до ничего, сидит наслаждается. И тут заходит абсолютно голая женщина, (ну не бежать же! Дальше сидит), а потом голый мужик, а потом ещё одна женщина.. ну принято у них так. Приятель смирился, норму высидел, но для принятия этого обычному русскому мужику из глубинки требуется время.

На следующий день он крутил педали, обливаясь потом, когда к нему подошла администратор и тихим голосом сказала:

— Извините, вы не могли бы переодеть футболку?

— А что такое?

— У вас слишком короткие рукава, смотрится очень вызывающе!

На врачей нашей части везло, хотя менялись они часто. Освободилось место в госпитале, и гинеколог, с тоской в глазах лечащий солдатиков от мозолей и простуд, ушёл работать по специальности. Вслед за ним направился и паталогоанатом, изображавший у нас терапевта. Нового начальника мед. службы, настоящего терапевта, бойцы прозвали "Доктор Смерть".

Мне уже 61, а этот случай я помню так ясно, будто всё было вчера. Мне было лет 16–17, училась я в Бердянске, а на праздники ездила к родителям в Красноармейск (ныне Покровск). Приехала как-то поздно ночью. Ждать до утра на вокзале — тоска, а до дома пешком минут двадцать: через железную дорогу, депо и парк. Думаю — дойду.

Иду… и чувствую: за мной идёт особь мужского пола. Куда я — туда и он. Я ускоряюсь — и он ускоряется. Тут юмор заканчивается.

За депо стояли тогда пятиэтажки, подъезды были открыты. Я — шмыг в первый попавшийся подъезд и звоню в первую же дверь. И — о чудо! — открывает женщина. Я быстро объясняю ситуацию, а тот тип стоит неподалёку, как памятник тревоге.

Женщина спокойно говорит:

— Сейчас, доченька, мой сын тебя проводит.

Сыну было лет 25–27. Вышел, проводил меня до самого дома, а "особь" мгновенно растворилась в ночи, как плохая мысль.

И вот что поразительно: глубокой ночью люди открыли дверь. Просто так. Без вопросов.

Я до сих пор вспоминаю их с огромной благодарностью. Родителям тогда ничего не сказала — зачем волновать, когда всё обошлось.

С тех пор знаю точно: в этой жизни ничего не бывает просто так. Наверное, поэтому я сама никогда не откажу в помощи, если могу помочь. И муж у меня такой же — всегда вступится за человека в беде.

Давно было, во времена доткомовского пузыря. У всех русских эмигрантов внезапно обнаружился талант к программированию. Я тогда преподавал программирование в бизнес скул. Был у меня студент из Одессы. В Одессе он был начальником колбасного цеха, причем уникальным, поскольку это был чуть ли не единственный беспартийный начальник. По его рассказам, парторг предприятия регулярно ловил его где-нибудь вблизи цеха, хватал за рукав и интересовался:

— Ты почему на партосбрания не ходишь?

Он тоскливо отбрехивался, мол, я ж бепартийный, че мне там делать?

Потом КПСС растворилась, СССР закончился и он умотал в Америку, где начал играть на барабане в ресторанном джазе. А с началом роста спроса на программистов (с приличными окладами) решил переучиться. Раз приходит на занятия и рассказывает:

— Шел вчера мимо синагоги, а из нее как раз толпа народа вываливает. И среди них наш парторг. Хватает он меня за рукав и спрашивает: "А ты че в синагогу не ходишь? "