удачей была ситуация, когда кита удавалось загнать непосредственно в залив — там бедолага-гигант лишался свободы манёвра, и его можно было достаточно легко загарпунить. Но кит не идиот и сам в залив не полезет.

В это же время за стадами китов следуют голодные и злые косатки.

Косатка любит кита. Косатка ценит кита. Косатка просто, блин, обожает кита. Это сколько ж мяса для бедного дельфинчика! Косатки могут даже атаковать кита, собравшись в стаю, и в принципе его заесть, но: это колоссальный риск. Почуявший близость смерти кит сопротивляется, как сам дьявол, и часть стаи может погибнуть при атаке или серьёзно пострадать. А косатки, пусть они и жестокие убийцы всего живого вообще, сверххищники океана, друг к другу относятся очень нежно и преданно, и каждая смерть для них — ужасная драма и боль. Живут они долго, группы образуют по семейному признаку, в общем — рисковать драгоценными жизнями сородичей им никакого интереса нет.

И вот проходит год за годом. Иногда людям удаётся загнать кита в залив и убить, иногда кит вырывается в открытое море и уходит. Иногда косаткам удаётся, одурев от голода, таки наброситься на кита и съесть, иногда кит яростно расшвыривает косаточью банду и опять же уходит. А потом происходит ЭТО.

Всё это время косатки наблюдают за людьми. И в какой-то момент они понимают, что им надо делать.

Они начинают загонять китов в залив. Стая косаток набрасывается на кита и гонит его от моря в бухту; а когда кит, загнанный в угол, решает драться до последнего — косатки немедленно отступают. Они предоставляют действовать людям! Люди не глупее дельфинов, они быстро смекают, в чём тут дело; и заметив одинокого кита, который почему-то диким зигзагом приближается к заливу, китобои немедленно спускают на воду вельботы. Прямо вокруг них в воде скачут косатки, клацая зубами; но люди их не боятся, они знают, что это союзники и помощники. Люди убивают кита гарпунами и забирают часть туши — а остальное честно оставляют плавать в воде. Кушайте, дельфины! Заслужили.

Следующий этап: косатки присматриваются к человеческой охоте ещё внимательней, и понимают не только то, что люди способны легко убить опаснейшего зверя, но и то, как именно они это делают. После чего эти скотины дожидаются, пока в кита воткнутся первые гарпуны. Это самый опасный для людей момент: раненый кит начинает метаться, он мало того что может перевернуть и разбить вельбот, он ещё и может таки вырваться и уйти умирать далеко в море, где хрен ты уже подберёшь его тушу. Что делают дельфины? От каждого гарпуна свисает длинный трос с поплавком. И косатки начинают после попадания гарпунов хвататься зубами за эти тросы, удерживая кита на месте! Китобои рассказывали, что вожачка стаи — у косаток матриархат — начинала при этом яростно выпрыгивать из воды, как бы вопя: "Ну, ну, тормозные обезьяны, давайте же! Мы танкуем, вливайте! "

Это сотрудничество продлилось не меньше десятка лет! Обе стороны были полностью довольны друг другом. Вероятно, пройди таким макаром ещё несколько веков — и косатки бы окончательно приручились, у них бы укоротилась мордочка, появился бы прикольный пегий окрас, трогательные вислые уши и хвост колечком и они начали бы приносить китобоям потерянные гарпуны в пасти. Но... тут ведь как: большие полосатики тоже умные. Они посмотрели на этот угар и чад кутежа, сказали "Седна-мать, киты добрые, шо ж деется-то" — и навсегда ушли от берегов залива Таффорд, изменив вековые пути своих откочёвок. Люди и косатки взгрустнули, поникли головами, пожали друг другу с благодарностью руки/плавники — и разошлись в разные стороны искать другой удачи.

А вот теперь расскажите мне ещё раз, дорогие мои свидетели Церкви Бихевиоризма, о уникальности и единичности феномена человеческого сознания.

Котя, кyда ни плюнь, все плoxо. И главнoе, нет, чтoбы Котофей ему что-то сдeлал, в ботинки там нaccaл или чего — никогда, он смиpный, в возрасте уже, спит да eст, да мурлыкает в свободнoе вpeмя...

Сначала мyжик просто брюзжал, потом начал намекать, что кот его бесит. Лиза пожала плечами: его и футбольная сборная России бесит, что тeперь? Пapeнь как-то дpeнулся, что, мoл, или кoт или я! Лизa yxмыльнулась:

— Шутишь? Какой тут выбoр? Этого кoта я одиннадцать лет знаю, а тебя — пять мeсяцев.

Пocле пpoваленного ультиматумa надо было yxoдить. Но уходить парню не хотелось, он подергался и притих. Решил, что, как мужик, решит этот вопрос действием. И выкинул кота, пока Лиза была на работе.

— Если хочeшь быть со мнoй, кoта тут быть не дoлжно.

— Какую еще цену мне нужно заплатить, чтобы быть с тобой? — поинтересовaлась Лиза и выкинyла на плoщадку вeщи мужика.

— Ты очeнь переоцениваешь свoи прелeсти.

Котофей, к счастью, нашeлся быстро, новый парень - тоже. Живут уже нeсколько лет, кoта любят оба.

... Знаешь, любoй можeт не любить кoтов, сoбак, рыбoк и хрущевские панельки — глупо лeзть в голoву к человеку. Но еще глупее думaть, чтo другой ради тебя возьмет и выкинет кота. Или ребенка в детдом сдаст, если он тебе мешает, или руку ceбе отпилит. Вот так возьмет и выбросит часть себя на помойку, только потому, что она тебя не устраивает. Это ж какую кopoнищу надо иметь, пpocти Госпoди...

/Автор: Жoзе Далe/

на профессора, но пока не говорит ни слова.

"Здравствуйте" — вежливо говорит профессор (40 лет преподавательского стажа — и не такое встречалось). "Здрасьте, — отвествует преподаватель.

— Мне б кого-нибудь, кто по-китайски говорит". "Да мы все в общем-то" — отвечает профессор. Посетитель подбегает, срывает его с места и, доверительно обняв за плечи, отводит в сторонку. "Понимаете, мне тут во сне язык приснился, — делится страшной тайной он, косясь на студентов.

— И я теперь на нем говорить умею. Только беда в том, что я не знаю, что это за язык. Не могли бы вы меня послушать и сказать, не китайский ли это случайно".

Студенты тихо съезжают под стол, профессор, не дрогнув ни единым мускулом, мужественно предлагает посетителю что-нибудь сказать. Посетитель разражается набором звуков, напоминающих хлюпы засорившейся раковины, после чего выжидающе смотрит на профессора. "Ну что ж, вынужден вас огорчить, это не китайский," — говорит тот. Студенты катаются по полу — они уже догадались. "Но очень похоже на языки тюркской группы" — невозмутимо продолжает профессор. Студенты даже ржать перестают. "Вы сходите и спросите," — советует профессор, выталкивая посетителя за дверь, и возвращается, дабы продолжить лекцию.

Но — не судьба. Минут через 15 дверь распахивается от внушительного пинка, и в кабинет врывается завкафедрой тюркской филологии в смешанных чувствах. "Какой такой (набор слов китайского, кстати, по одной из версий происхождения, донесенный до Руси посредством татаро-монгольского нашествия) послал этого (см. выше) ко мне?!!!" "Я, — невозмутимо отвечает профессор.

— Вы его послушали?" "ДА!!" "И это оказался не турецкий язык?" "НЕТ!!!" "Значит, вы отправили его домой?" Завкафедрой озирается и начинает хихикать. "Нет. Я его отправил на арабскую филологию".