Было это лет десять-двенадцать назад. Сейчас я сама с трудом верю в достоверность своего рассказа, но тем не менее всё это я видела собственными глазами, и в свидетелях у меня не одна сотня человек.

Итак...

Пошли мы с братом в музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко на балет "Ромео и Джульетта". Всё чинно и культурно: сидим, наслаждаемся – я музыкой нежно любимого Прокофьева, брат на стройные ножки Джульетты любуется. Красота! Уже отшумели страсти Монтекки и Капулетти, и Джульетта по совету священника надумала принять снотворного, чтобы от неё все отстали. Вот музыка потихоньку замирает, Джульетта, оттопырив ножку, затихает после непродолжительных конвульсий, лежа на сцене. В зале повисает напряженная тишина, и вдруг совершенно спокойно, как-то даже по-деловому из-за правой кулисы выходит... кошка. Упитанная чёрная кошка с белым "галстучком" направляется прямёхонько к помирающей Джульетте. В зале тихое недоумение – новички думают, что это такой оригинальный режиссерский ход, знатоки пытаются закрепить отпавшую от удивления челюсть. А кошка тем временем подходит к Джульетте и начинает её всю методично, с ног до головы, обнюхивать, тычась мордочкой во всякие приличные и не очень приличные места. Джульетта лежит согласно сюжету не двигаясь, но потихоньку старается прикрыть лицо ладошкой, видимо чтобы хоть немножко смеяться можно было. В зале до народа начинает доходить, что это не режиссерский замысел, а "добрая шутка" Джульетты из второго состава. Зрители начинают тихонечко подхихикивать, а кошка внезапно поднимает голову, и радостным галопом устремляется в район левой кулисы. Видимо какая-то добрая душа успела сгонять в театральный буфет за душистой любительской колбаской, чтобы отвлечь наглое животное от нешуточных страданий на сцене. В зале – овация.

Учились мы на первом курсе Новороссийского Высшего Инженерного Морского Училища (НВИМУ). Одним из самых чудовищных нарушений дисциплины первокурсником считалось неотдание чести патрулю. Старшины перед каждым увольнением проводили инструктаж на предмет уставного поведения в увольнении, никогда не забывая упомянуть неизбежные кары, грозящие молодому "плафону", попытавшемуся вместо молниеносной отдачи, удержать эту честь при себе.

Но черт побери!

Начиная с первых же дней мы постоянно слышали истории от своих товарищей о том, что грозный патруль вместо положенной им проверки увольнительных документов только смеялся в ответ. И не то, чтобы патрули так уж бездействовали. Параллельно с рассказами о патрулях смеющихся, мы являлись свидетелями рассказов о патрулях свирепствующих. Наконец, настал и мой черёд наткнуться на патруль, который, к счастью, оказался смеющимся. Как и положено, завидев издалека группу курсантов-старшекурсников с красными повязками, я перешёл на строевой шаг и приложил руку к козырьку своей мичманки. Патруль ответил мне весёлым ржанием, не называя, однако, причин своего ликования.

Впоследствии выяснилось, что честь мы отдавали дружинникам.

ВВС — страна чудес

Одного ушлого проверяющего, который ни хрена в авиации не смыслил, техники решили проучить — надоел своими дурацкими замечаниями. Самолёт взлетел, а колёса шасси вращаются, вот один техник и говорит другому:

— Ты — как хочешь, а я инженеру доложу, что мой после взлёта колёса не останавливает, а в стране горючки не хватает. Ну как тут выполнишь соцобязательства по экономии ГСМ?..

Идёт разбор полётов — проверяющие докладывают свои результаты, дошла очередь до этого товарища:

— Так и так, это плохо, это хорошо. Но вот, товарищи, вопиющий факт разбазаривания ГСМ! После взлёта лётчики не затормаживают шасси, тем самым происходит перерасход горючего! Сами знаете, что в стране временные трудности с ГСМ.

Генерал авиации, председатель комиссии, аж привстал со своего стула:

— Что, что?! Кто и что там не тормозит?

Зал грохнул, генерал осел и затрясся плечами, смеялись все до слёз, пока комполка не цыкнул. Генерал встал и отправил "проверяющего" изучить до конца разбора устройство шасси у летательных аппаратов, а потом ему доложить.

У меня недавно появился человек, который меня любит. Нет, мне не шесть и не девять. Но ощутила эти ощущения в первый раз. Меня особо никто не любил. Родители вечно были чем-то недовольны, хотели сдать в детдом много раз. Мама сказала, что она просто аборт сделать не успела. Одноклассники со мной не общались, даже больше, издевались. Первые шрамы на руках. В один вечер мне написал в интернете незнакомый парень. Начали общаться, сошлись интересами. Через пару часов общения договаривали друг за друга фразы. Сложилось впечатление, что это моя вторая половинка мозга. Некоторое время назад мне стало плохо. И морально, и физически. Я будто снова ощутила ту боль, что чувствовала всегда… И он приехал. Так быстро, как только смог. Я уже просто лежала на полу и плакала. Он отнес меня на диван, сделал мне чай. А потом лег рядом и обнял. И это были самые теплы объятия за всю мою жизнь. Мне сразу стало легче. Я так и уснула у него на плече, запутавшись в таких родных объятиях.

Дед мой был великим шутником и юмористом. Прошел войну, имел награды. Рассказывал про свои подвиги только с юмором. Не особо любил рассказывать, но если начинал вспоминать, то животы надрывались.

Помню, как-то принес он утром нам квадратное яйцо. Обычное, но квадратное. Думал я, что это шутка, что не на самом деле так. Разбил, а оттуда желток