Поднимаюсь по эскалатору в метро. Дело обычное — народу битком, физиономии мрачные, время раннее. И вдруг — пронзительный голос дежурной по эскалатору: "Мужчина-а! Что это вы там делаете?!! ,- (и с особым возмущением),-Подходите ко мне! Вместе делать будем...

Последнее слово как-то проглотила — видно поняла, что прозвучало как-то не в той тональности. Весь народ на эскалаторах радостно загудел и извернулся, сгорая от любопытства — что же мужик? Не растерялся ли? Сделал ли он это вместе с дежурной — судя по высоте и пронзительности вопля бабенки нестарой.

Теорий была масса, но, увы, конец истории остался большей части пассажиров неизвестным.

Рассказала попутчица.

Двенадцать лет назад я каждый вечер выгуливала моего тогда десятимесячного лабрадора. Само собой были знакомы со всеми окрестными собаками. Особенно мой Пайпер сдружился со симпатичной рыжей таксой. Едва завидев подружку, он начинал вилять хвостом с удвоенной частотой и натягивал поводок так, что невозможно было удержать. Потом собаки, старательно обнюхавшись, до упаду играли в догонялки и отнималки. Идиллия, одним словом.

Однажды я заметила, что, подбежав к таксе, моя собака ложится на землю. Поделилась этим наблюдением с хозяином, очень крупным во всех измерениях мужчиной лет тридцати, который был больше меня настолько, насколько лабрадор больше таксы:

— Пайпер, — говорю, — определенно поумнел. Он чувствует, что вырос, и ложится на землю, чтобы быть с подружкой одного роста. Похоже, сообразил, что так ей комфортнее с ним играть.

— Наверное, мне придётся перенимать его опыт, — как-то грустно отвечает мужчина, — у меня те же самые проблемы.

И вдруг становится передо мной на колени прямо на мокрую траву.

Через год мы поженились. Пайпера уже нет, а у таксы вся морда седая.

История моя из недавнего славного студенческого прошлого. Просыпаюсь глубоко ночью в комнате в студенческом общежитии от душераздирающей музыки, несущейся откуда-то из за стены от соседа. Последнее, что всплывает в мозгу — веселая пьянка, посвященная какому-то счередному важному событию, случившаяся непосредственно перед моим скоропостижным засыпанием. Думаю: "Вот ведь негодяи, нормальные люди побухали и мирно спят по койкам, а у них, видишь ли, дискотека". В мрачных мыслях, порожденных неожиданным пробуждением в состоянии алкогольного опьянения, начинаю долбить кулаком в стену с криком: "Музыку вырубите нах...!". Музыка не утихает, звучит очередная душевная композиция. Начинаю бить в стену ногой, затем всеми конечностями сразу и поочередно с нецензурной бранью. В неравной битве со стеной проходит минут 5-10... Неожиданно для себя чувствую посторонний предемет где-то в ухе и посредством самоощупывания понимаю, что заснул после пьянки с плеером в ушах, включенным на какой-то реальной радиостанции на всю громкость. "А ведь мои соседи не такие уж и плохие люди", — подумал я, выключив плеер, засыпая.

Февраль 1996 г. Нахожусь в военном лагере на окраине Грозного. Большая часть личного состава отряды ОМОН из различных регионов. Заехал туда вместе с очередной сменой. Типажи тут были достаточно жесткого и решительного типа. Нам предстояло пробыть здесь около двух месяцев.

Несмотря на ежедневную стрельбу по ночам, различные виды боевых заданий, жизнь была довольно монотонной. Возникла мода на отращивание бороды, командование не возражало. Уже к концу первого месяца у меня стало возникать ощущение, что нахожусь где-то в московском университете 19 века. Кругом молодые люди чеховского типа, с типичной для него негустой бородкой клинышком.

Наблюдать по утрам во дворе несколько десятков молодых людей, с интеллигентскими бородками, одновременно чистящих зубы, само по себе было достойно кисти передвижников. Когда в полном боевом облачении собирались на утреннее построение, не оставляло ощущение какого-то полка царской армии. Даже регулярный матерный комментарий каждого действия, не менял этого восприятия. Хотя кто знает, как на самом деле выражались в 19 веке в боевых условиях. До сих пор не знаю почему, но русский человек с подстриженной бородкой производит впечатление творческого интеллигента, а восточный типаж с такой же бородкой, без пяти минут террорист.