Жил я когда-то на квартире у Натальи Семёновны Кучеренко. В поселке Цурюпа. Это в Южной Сибири. Наш техникум не имел общежития и каждый учебный год начинался у нас с перетаскивания панцирных сеток и спинок кроватных на новые квартиры. За время каникул прежние хозяйки успевали передумать сдавать квартиру именно
тебе, или уходили в мир иной. За первые два курса я сменил полдесятка квартир, а вот третий и четвертый курсы заканчивал уже у Натальи Семёновны. Мы с ней вместе спали. В гостиной. Она же и кухня. Из-за шаткой перегородки, нас разделяющей, иногда раздавался шлёп губной. Одна губа у неё была гипертрофирована! Я в то время ещё не храпел и спал крепко. Читал до поздна и слушал её шлёп. И её рассказы. Судьба у неё была нелёгкая:
До войны жила на Кавказе и носила фамилию Шевалье. Война постучалась и всех с иностранными фамилиями попросили переселиться в Южную Сибирь. Теперь Казахстан. Стала она жить на центральной усадьбе совхоза. Работала уборщицей. Конторы и клуба. Пострелёнка своего водила с собой. Он учудил. Чем-то острым кинул куда-то и попал в лицо члену политбюро. Член стоял за кулисами. В смысле его портрет. Завклуб обнаружил дырку в лице члена. И пожалел несчастную мать. Переселил с детьми на ферму. Подальше от политбюро. Там она и прозябала в землянке. Доярила. И дочь свою тоже дояркой сделала. С пятнадцати лет. Вместе доили одну группу коров. Записывали на Катю. И получила Катя орден ленина! И ладони больше моих в два раза. Лопаты, а не руки!
Сынок её, преступник политический, вырос и стал знатным трактористом. По фамилии Доценко. Мама ухитрилась дать непреследуемую фамилию. Богатырь вырос! "Беларусь" за колесо мог приподнять. Но по нездоровью в сорок лет переквалифицировался в часовщики. Руки – лопаты, мизинец как мой большой!
А Катя перебралась в Цурюпу на ПМК. Бетонщицей. Дом у Натальи Семёновны пятистенный, и во второй половине она и жила. С мужем. Муж печник и выпивоха. К тому же деревенский хулиган. Ездил по деревням окрестным и ладил печки. В Успенке у хозяйки жил и клал печи многим соседям. У одних унёс гуся. Получил порицание и запись в личное дело. Потом в Таволжанке у кого-то исчезли пять рублей из кошелька. Появилась вторая запись в "участке". А после того из Маралдов очередная хозяйка принесла в суд заявление о том что тов. Имярек взял у неё часики дамские для ремонта и не вернул взад. А на ремонт деньги взял! Итого 18 руб. 32 коп. Чек приложила.
И дали Лёхе три (3) года. Всё просто. Тем более что судья живёт в соседнем доме.
И стала Катя ездить к Лёхе-рецидивисту в Павлодар. На свидания. И привозила оттуда синяки от любимого. И потихоньку приводила она в дом сожителей. Один татарин, конечно же Рафаэль, был художником на ПМК. Писал плакаты. И мне нарисовал полтрет. Я был на нём похож. Даже мамуля меня узнала. По ямочке на подбородке.
Второй, Геннадий, был вор. Нет, ВОР! Об этом говорили наколки на запястьях и эбонитовые перстни на почти всех пальцах. Говорил он по-модному – пришепётывая и поплёвывая через фиксу. Отбывал "химию". Он был нам примером!
У Натальи Семёновны ведь был ещё сын – Петя. Мой ровесник. Рослый, чубатый губошлёп. Как сейчас вижу его с улыбкой до ушей подзуживающим мамашу. Во рту у него вечно мокрая "Примина". Он как раз племянника годовалого забавляет. Подвесил того за майку на гвоздь под потолок и лыбится. А бабка шипит и снять не может. Младенец орёт! Но для вида – весь в дядьку – работает на публику! Цирк!
Петьке семнадцать и он пробует татуироваться. И меня подзуживает! Хочется повзрослеть скорее. А как? И прибавляет себе год. Это просто! Я видел. Чуть хлорки берёшь на спичку и переправляешь цифру 53 на 52. И вот уже можно идти сдавать "на шофера". И два месяца восстанавливать ГАЗон из-под забора в гаражах. Теперь он ездит со свешенной за борт левой лапищей с вытатуированным встающим солнцем и надписью "Сибирь". Здорово! А на правой, от локтя до запястья — "не забуду мать родную"! Наталья Семёновна, когда увидела эту надпись, долго хлестала Петьку полотенцем…
Теперь Петьке девятнадцать. По паспорту. А мать в неведеньи! И не хочет чтобы Петька женился. А Петька хочет! И Валя согласна! Мы с Петькой ходили к Вале в гости и там я познакомился с Лидой. Петька остался у Вали музыку слушать. А мы с Лидой гуляли долго за полночь. И когда, наконец, она оставила меня одного, я зевнул. От души!! И не смог рот закрыть. Бегом домой! Звонков тогда не водилось. Стучу. Наталья Семёновна – хто там? Молчу. – Хто там? Наконец догадалась посмотреть через окошко – кто там мычит! – Ой, батюшки! Петя иди сюда, смотри!
И подвязывает мне челюсть полотенцем и слюни подтирает. А Петька зевнул и ушел к себе. Потом вернулся и каак даст снизу! И челюсть стала на место. Всем спать!
А Петька женился всё таки! Да! На Вале! Она к нам переехала. Счастье какое! Но вот набежала тучка. Пете очень нравилась пластинка еще со свадьбы. Мы под неё танцевали с Лидой.
…Август
За окнами осень.
О дождя потемнели
Кусты.
И я знаю,
Что я тебе нравлюсь…
И пластинка эта в нашем доме, и играет. Валя унесла её в свой дом. Родителям.
Молодой муж её мурлычет.
Валя предупреждает!
Петька гундит…
Валя собирает узелок и уходит! К маме с папой.
