Из воспоминаний Александра Ширвиндта: "В 1958 году у меня родился сын. Разочарование мое было безграничным: я хотел дочь! Я мечтал о дочери. Родители, жена, друзья, коллеги наперебой уговаривали меня, что я идиот, что все прогрессивные отцы во все времена и у всех самых отсталых народов мечтали о сыновьях — продолжателях рода, дела, фамилии и т. д. Я вяло кивал и убивался. Наконец слух о моих терзаниях дошел до Леонида Васильевича Маркова, и он призвал меня для разговора.

— Малыш, — сказал он, мягко полуобняв меня за плечи.

— Я слышал, что у тебя там что-то родилось?

— Да! Вот!.. — и я поведал ему о своих терзаниях.

— Дурашка! Сколько тебе лет?

— Двадцать четыре.

— Мило! Представь себе, что у тебя дочурка. Проходит каких-нибудь семнадцать лет, ты сидишь дома, уже несвежий, лысеющий Шурик, и ждешь с Таточкой свою красавицу Фиру.

А Фиры нет. Она пошла пройтись. Ее нет в двенадцать, в час, в два. Ты то надеваешь, то снимаешь халатик, чтобы куда-нибудь бежать, и вдруг звонок в дверь. Вы с Таточкой бросаетесь открывать. На пороге стоит лучезарная, счастливая Фира, а за ней стою Я! "Па-па, — говорит она, — познакомься, это Леня".

Ты втаскиваешь ее в дом и в истерике визжишь все, что ты обо мне знаешь и думаешь! "Папочка, говорит она, — ты ничего не понимаешь: я его люблю". И я вхожу в твой дом. Малыш! Тебе это надо?

Деревня, в которой я проводила каждое лето детства, наполнялась жителями только в это благодатное время года. Все мои тамошние подружки были городскими девочками. Мы обожали купаться в речке и загорать абсолютно голыми на специальном мелком "женском затоне" в километре от деревни выше по течению. Раньше там были коровники и доярки, и скотницы ходили на затон охладиться в жару.

Однажды мы прикатили туда огромный, туго надутый чёрный резиновый бублик — камеру от трактора. Наплававшись на нём вдоволь по очереди или вдвоём-втроём, решили попробовать уместиться на нём все сразу — 10 девочек от 8 до 14 лет. Долго рассаживались и балансировали, чтобы не опрокинуться. У нас получилось! Вот только не заметили, как нас вынесло к другому берегу на стремнину и понесло течением. Хотели поспрыгивать, но пожалели младших, не умевших плавать. Так и прокатились голышом под мостом, мимо деревни до рыбацкого затона, где в то время дня никого не было. Выбрались на берег, стали думать "что делать?" И придумали. Наполовину спустили воздух, чтобы дырка "бублика" была побольше, все в него набились, разместив самых взрослых в центре и за полчаса со смехом протопали обратно вдоль берега, мимо всей деревни к своей одежде. Для отпугивания мальчишек или собак в руках у младших были горсти набранной щебёнки, которая так и не понадобилась.

Историю эту рассказал мне за кружкой пива один знакомый – офицер запаса.

Каким-то образом завалялась у него сигнальная ракетница. И вот наступил Новый Год. Народ высыпал на улицу, хлопушки, петарды… Офицер с приятелем — "Сейчас мы им покажем настоящий салют". Достают ракетницу. Хлопок. Ракета со свистом поднимается вертикально, на уровне пятого этажа переходит в горизонтальный полет, пробивает стекло лоджии и начинает метаться внутри, рассыпая искры.

Народ снизу смотрит и гадает: загорится — не загорится. Загорелось. Нужно тушить. Офицер с приятелем бегут на пятый этаж. Запыхавшись, начинают звонить и стучать в дверь. Тишина. Звонят к соседям. Те говорят, что в квартире живут бабушка с дедушкой, причем дедушка вроде бы по причине болезни совсем не ходит, а бабушка пошла на полчаса к другим соседям. Звонят к другим соседям, выходит бабушка.

— Бабуля, к вам на лоджию петарда залетела, горит!

— Ой, батюшки! У меня же там дед лежит!

Открыли дверь и в клубах дыма увидели деда, ковыляющего с кухни в сторону лоджии. В руках у него был чайник.

Огонь потушили. К счастью пострадал только старый ковер, лежавший на лоджии. Бабка попыталась было предъявить за него претензию, но приятель офицера быстро ее урезонил:

— Какой ковер, бабушка, о чем вы? Вы нам должны быть благодарны. Мы вам деда, можно сказать, на ноги поставили…

Разговор в маршрутке:

— Вопросов у нас 60, так?

— Так.

— В билете по три вопроса, так?

— Так.

— Значит, если поделить, то получается, что будет 20 билетов, так?

— Так.

— А в двух группах 50 человек, так?

— Так.

— Значит, сначала пропустят 20 человек, потом опять возвратят билеты и снова пропустят 20 человек, а потом пропустят последних 10.

— Ну, и что?

— А то, что шансы замыкающих каждую двадцатку вытащить подготовленный билет больше. Ведь если выяснить, что уже вытащено, можно рассчитать, что тебе достанется!

Вся маршрутка замирает в восторге от сделанного открытия. Через секунду начинаются звонки на мобильный товарищам, которые уже подъехали в институт, выстраивание очереди и т. п. Через минут пять с переднего сиденья (которое рядом с водителем) раздается голос:

— У института остановите, пожалуйста!

Публика, сидящая в маршрутке затихает, узнав голос своего преподавателя. А затем одинокий голосок печально говорит в трубку:

— Передай нашим отбой. Стратегия меняется.

Мне 52 года. Два с половиной года назад сын с невесткой подарили мне сертификат на "Правополушарное рисование, научим рисовать за один день". Я была уверена, что это невозможно, потому что в школе по рисованию мне ставили пятёрки только потому, что я училась хорошо, и учительница не хотела портить мне аттестат. Решила, мол, чем чёрт не шутит, и пошла на этот курс. После этого меня попёрло, и я начала рисовать каждый день. Сначала рисовала гуашью, и вся моя семья: муж, сын, невестка, мама, брат с женой — хвалили меня и говорили, что им жутко нравится то, что я рисую.

Потом я начала рисовать масляными красками, и со временем стало у меня получаться все лучше и лучше. Сейчас всем своим друзьям и знакомым я рисую то, что они просят или на дни рождения в подарок. Все мои первые работы муж убрал далеко в шкаф, чтобы я их не выкинула. Недавно я на них наткнулась, пересмотрела и поняла, что рисовала я полную хрень! А родственники хвалили меня и говорили, что я гений.

Очень благодарна им за это, потому что если бы не хвалили, то я бы бросила это и больше никогда не стала этим заниматься.