Так хорошо на Великом и Могучем Али говорил уже в девяностых, а вот когда в середине восьмидесятых он только-только приехал в СССР начинать студенческую жизнь, знал он по-русски только слово “Да”, слово “Нет”, и несколько слов матом.

Прилетел тогда Али из Триполи в Москву, а до Минска решил добраться поездом. О том, что для иностранцев билет на поезд стоил в разы дороже, Али знал, и хотя с деньгами у него проблем не было, выбрасывать на ветер он их не любил. Не знаю, как именно он купил обычный билет – попросил ли кого, сам ли сумел объяснить кассирше, что именно ему надо, — да в те времена со всем этим и попроще было, паспортов особенно никто не спрашивал, а внешний вид Али подозрений не вызывал.

Как бы-то ни было, в назначенный час Али сидел в купе поезда, следующего до Минска. Поезд тронулся, минут через пять зашла проводница. И о чем-то спросила, как ей казалось, кавказского гостя. Али решил что его просят предъявить билет, что и сделал. Проводницу это удовлетворило, но, упаковав билет в свою проводничью папку, она спросила Али о чем-то еще. Совершенно справедливо Али рассудил, что, с его познаниями русского, он может выбирать из трех вариантов ответа: “Да”, “Нет” и “Иди нах[рен]”. Чем третий ответ для него мог закончиться, Али подозревал, и с милицией общаться не хотел. Ответ “Да” – конечно вполне вежливый и нейтральный, но чаще всего требует продолжения беседы, а поскольку продолжить беседу Али мог только все тем же “Иди нах[рен]”, то второй вариант для него неизбежно заканчивался тем же, что и третий. И Али сделал выбор:

— Нэт! — ответил он проводнице, и уставился в окно.

Та несколько удивленно спросила Али о чем-то еще.

— Нэт! – не поворачиваясь, также гордо ответил Али.

Проводница вышла, но минут через пятнадцать постучалась в купе снова, и снова о чем-то спросила. Понятно, что ничего нового она не услышала, ушла, и опять ненадолго.

Продолжалась эта бодяга до тех пор, пока Али не решил, что, видимо, одним “Нэт” от настырной проводницы ему не отделаться. И на очередной непонятный вопрос, глянул посвирепее на тетку, и прорычал:

— НЭТ, Б%Я!

... Больше проводница Али до самого Минска не беспокоила. По-моему, даже билет по приезду ему вернуть побоялась. А что Али? А ничего, так и доехал до Минска – без постельного белья и без чая.