Рассказ "Парикмахер". Александр Викторов (Москва)

Было это в 1992 году. Только-только отрыдали траурные марши по умершему СССР. Подводный флот постепенно стал киснуть на приколе. Гидравлика осталась в Баку, комплектующие для аппаратуры в Киеве и Кишеневе. Начались серьезные перебои с зарплатой. Да и что та зарплата, когда инфляция по 40 процентов в месяц!

Командование 2-ой флотилии, что на Камчатке, понимало, что так долго народ не протянет и решило облегчить подводнику жизнь. На ПКЗ 25 дивизии открыли парикмахерскую, где за символическую плату можно было привести себя в порядок. Мелочь, а приятно!

Работал, а точнее служил парикмахером на ПКЗ, замечательный парень из самой Туркмении и звали его Сердар (вождь по-ихнему). Вот угораздило парня, попал на флот на сломе эпох! За три года говорить по-русски научился прилично, да и специальность "трюмный матрос" пришлась ему по душе. В отпуске не был — далеко с Камчатки. Скоро ДМБ и командование решило определить его в парикмахеры.

Так вот наступил у Сердара неминуемый Дембель. Приходит он в строевую часть. Его спрашивают:

— Куда ВПД выписывать?

Он спокойным русским языком отвечает:

— Такой-то район, такой-то аул….

Посмотрели строевики в книгу, где все населенные пункты СССР и не нашли такого аула.

— А далеко ли от твоего аула до ближайшего города?

— Ой, далеко…- отвечает матрос.

Мудрили долго. Ничего не получилось, населенный пункт пропал, а в личном деле бойца стоит название военкомата маленького приграничного поселка. Но это не то!

— Быть такого не может! — сказал начальник строевого отдела и достал карту.

Информативность карты оказалась недостаточной. Взяли карту покрупнее.

Строевики гурьбой склонились над сложным перекрестьем меридианов и параллелей. Нет такого населенного пункта! Молодой старлей елозил взглядом вдоль границы Туркмении и Ирана. И вдруг …его взгляд упал на сопредельную, иранскую территорию. О, ужас! Аккурат в 10 километрах в глубине ее находился тот аул, о котором говорил матрос подводного флота России Сердар.

Строевики застыли, тут и международным скандалом попахивает.

— Ты как в армию попал, сынок? — по-отечески изрек начальник.

— Я овец пас, неделю пас, потом, по горам ходил. Однажды люди в форме подъехали, спросили как зовут. Я сказал Сердар. Сколько лет спросили, я сказал 18. Они паспорт спросили, а я не знал, что такое паспорт. Они посадили в машину и отвезли в город. Потом на самолет сюда попал.

— Ты, сынок, за дверью подожди…

Настроение испортилось совсем. По ряду прямых и косвенных признаков получалось, что три года на секретной базе подводных лодок в должности трюмного, служил Гражданин Ирана по имени Сердар.

— Что делать будем, товарищи офицеры?

— А что делать, каким военкоматом призвали туда и отправим, а там пусть сам домой по горам добирается.

И поехал счастливый Сердар на родину к своим сестрам и братьям. Удалось ли ему попасть в свой иранский аул — неизвестно. Через полгода в штаб дивизии пришел запрос от туркменского КГБ, "не служил ли у нас некий

Сердар?". Ничего не ответил строевой отдел и ничего никому не сказал.

Ну не знал Сердар в какой он стране родился, зато воинский долг исполнил, да еще как!!

Утесов любил рассказывать, что такое настоящее мастерство конферансье. По случаю какого-то праздника — концерт в одесском порту. Публика та еще — грузчики и биндюжники. Артисты вертятся на пупе, смешат изо всех сил. В зале гвалт и гогот, принимают, в общем, хорошо, но уж очень бурно: реплики и все такое... Конферансье, старый волк одесской эстрады, подбегает к пианисту:

"Маэстро, ваш выход следующий, идите уже, что вы стоите, как памятник Дюку Ришелье!" Пианист, весь бледный и в поту, со стоном мотает головой: "Не пойду, не пойду, смотрите, какой зал, они же меня слушать не будут, будут топать и свистеть, какой ужас, боже мой!"

"Так, — сказал конферансье, — чтоб вы знали: слушают все. Главное — как подать номер! Стойте в кулисе и смотрите!" Твердым шагом выходит на сцену и, перекрывая шум зала, возглашает:

"Загадка! На заборе написано слово из трех букв, начинается на букву „Хэ“ — что?" Зал в восторге ревет в ответ хорошо знакомое слово.

"Нет! — кричит конферансье.

— Нет, чтоб вы пропали! Это слово „ХАМ“! Так вот, Бетховен, босяки: „Лунная соната“, и чтоб тихо мне! "

Борис Львович, "Актёрская курилка"

Жила с парнем в своей квартире. Он спросил разрешения, чтобы его мать из другого города приехала и пожила у нас пару недель. Она оформилась сюда в больницу, в нашем городе, точнее, в дневной стационар. Я разрешила, хотя в однушке втроём не очень уютно. Уступила ей нашу кровать, сами спали на кухне на раскладном диване. Мамаша парня оказалась ушлой невероятно! Начала шариться по ящикам, наводить порядки свои, готовила жирную и вонючую еду. На мои замечания ноль реакции. Зачем-то расставила в ванной всё по полкам по своему усмотрению и логике. Забила стиралку своим грязным бельём так, что она засорилась. Съедала то, что я покупала себе. Мне было не жалко, просто сказала бы, я купила бы два йогурта, а не один. Ещё и обх[рено]сосила мою квартиру, мол, ремонт так себе. Я из уважения к парню терпела, но последней каплей стало то, что она зачем-то полезла в мой ноутбук, смотрела какие-то видео на Ютубе про рассаду, и почему-то оказались удалёнными некоторые папки с моего рабочего стола. Я ей не разрешала лезть в ноутбук. Разругались, выгнала её через неделю. Парень уехал тоже, потому что я не уважала его мать. А то, что она меня не уважала, — это пофиг. Придурки.

Рассказывал один знакомый:

Однажды выхожу рано утром на улицу. Вижу: некая дама гуляет со здоровенным бульдогом. Бредут они не спеша, проходят мимо автомобилей, стоящих во дворе. И вот приближаются к крутейшему Мерсу, который к тому же уже заведен и собирается отправляться в путь. Именно в этот момент бульдог решает таки сделать то, ради чего его и вывели в столь ранний час на улицу, и пристраивается к заднему колесу Мерса, поднимая заднюю лапу. На этом, самом интересном месте Мерс трогается с места. Но бульдог все же хочет доделать свои дела именно возле ЭТОГО колеса, и с поднятой одной лапой бросается за Мерсом в погоню... Хозяин Мерса, видя такое дело в зеркале, тормозит и высовывает голову из окна. Голова его оказывается бритой наголо, размером чуть меньше полностью раскрытого окна, и вообще она как-то очень подозрительно напоминает бульдожью. А произнесенная им кульминационная фраза, обращенная к бульдогу дополняет сходство: "Ну што, братан поссы, я подожду!!".

После очередного позорного проигрыша российской сборной по футболу сидим в курилке спорим "что, как, да почему". Даже не заметили как подошел главный "решала" нашего банка -старый еврей Михаил Моисеевич. Человек, который побывал на стольких убийственных встречах, что НТВ захлебнулся бы рассказывать. И не только остался живым после этих встреч, но и приобрел значимый вес в "авторитетных" кругах. Стоял молча курил, да улыбаясь слушал наши аргументы.

Когда его заметили тут же к нему обратились в качестве третейского судьи с вопросом увольнять или не увольнять Капелло.

Михаил Моисеевич широко улыбнулся и ответил:

"Зачем увольнять? Это контрпродуктивно и чревато выплатой компенсации в 35 млн евро.

Надо устроить его тренером в простую ДЮСШ и пусть тренирует сборную, детскую сборную по футболу, 8-летних, 9-летних, 10-летних и так далее до возраста юниоров -рабочий день у нас 8 часов день, 5 дней в неделю. Либо сам сбежит и будет вынужден платить нам неустойку или будет пахать как папа Карло и у нас появятся 8-летние мальчишки, которых тренировал сам Фабио Каппело. "