Лет десять назад нашу контору должна была посетить какая-то комиссия. К этому событию от нас потребовали инструкции на техническое обслуживание и регламентные работы с некоторыми измерительными комплексами. Производитель комплексов один, но модели абсолютно разные. Инструкцию к старой модели поручили писать моему коллеге, многоопытному человеку, успевшему поработать каким-то начальником в почтовом ящике, а про новый прибор поручили писать мне, так как он только появился на тот момент и, на тот момент, вдумчиво пощупать его из всей нашей конторы довелось только мне.

Я продумывал каждое предложение, чтобы получилось максимально просто и понятно. Снабдил инструкцию скриншотами и фотографиями. У меня получилось 3-4 листа А4. (На самом деле, описываемые работы достаточно просты).

Написав инструкцию, я проверил ее на сестре (она музыкант, к технике никакого отношения не имеет). Объяснил ей значение некоторых специфических терминов. Она, в целом, все поняла.

Отношу к начальнику. Он — "так не пойдёт. Надо переделать. Смотри, как твой старший товарищ написал. "И даёт мне многостраничный документ.

Я впервые испытал нечто подобное: я читал инструкцию на прибор, который весьма неплохо знаю (значительно шире, чем простое техническое обслуживание), и ничего не мог понять. Гигантские предложения на четверть страницы, переполненные сложными терминами.

Я поинтересовался: зачем писать инструкцию, по которой невозможно работать? Мне ответили, мол, инструкцию эту будут читать не сотрудники, а члены комиссии. А они ничего понять не должны, кроме того, что мы тут очень сложными делами занимаемся.

В общем, взяв за основу инструкцию коллеги, я по образу и подобию переписал свою. Удалил все скрины и фотографии. Заменил все понятные слова на максимально заумные синонимы. Ну и налил воды.

А нормальные инструкции я несколько раз ещё писал. По просьбе коллег, не для комиссий. С картинками, схемками и стрелочками.

ВВС — страна чудес

Одного ушлого проверяющего, который ни хрена в авиации не смыслил, техники решили проучить — надоел своими дурацкими замечаниями. Самолёт взлетел, а колёса шасси вращаются, вот один техник и говорит другому:

— Ты — как хочешь, а я инженеру доложу, что мой после взлёта колёса не останавливает, а в стране горючки не хватает. Ну как тут выполнишь соцобязательства по экономии ГСМ?..

Идёт разбор полётов — проверяющие докладывают свои результаты, дошла очередь до этого товарища:

— Так и так, это плохо, это хорошо. Но вот, товарищи, вопиющий факт разбазаривания ГСМ! После взлёта лётчики не затормаживают шасси, тем самым происходит перерасход горючего! Сами знаете, что в стране временные трудности с ГСМ.

Генерал авиации, председатель комиссии, аж привстал со своего стула:

— Что, что?! Кто и что там не тормозит?

Зал грохнул, генерал осел и затрясся плечами, смеялись все до слёз, пока комполка не цыкнул. Генерал встал и отправил "проверяющего" изучить до конца разбора устройство шасси у летательных аппаратов, а потом ему доложить.

У меня недавно появился человек, который меня любит. Нет, мне не шесть и не девять. Но ощутила эти ощущения в первый раз. Меня особо никто не любил. Родители вечно были чем-то недовольны, хотели сдать в детдом много раз. Мама сказала, что она просто аборт сделать не успела. Одноклассники со мной не общались, даже больше, издевались. Первые шрамы на руках. В один вечер мне написал в интернете незнакомый парень. Начали общаться, сошлись интересами. Через пару часов общения договаривали друг за друга фразы. Сложилось впечатление, что это моя вторая половинка мозга. Некоторое время назад мне стало плохо. И морально, и физически. Я будто снова ощутила ту боль, что чувствовала всегда… И он приехал. Так быстро, как только смог. Я уже просто лежала на полу и плакала. Он отнес меня на диван, сделал мне чай. А потом лег рядом и обнял. И это были самые теплы объятия за всю мою жизнь. Мне сразу стало легче. Я так и уснула у него на плече, запутавшись в таких родных объятиях.

Дед мой был великим шутником и юмористом. Прошел войну, имел награды. Рассказывал про свои подвиги только с юмором. Не особо любил рассказывать, но если начинал вспоминать, то животы надрывались.

Помню, как-то принес он утром нам квадратное яйцо. Обычное, но квадратное. Думал я, что это шутка, что не на самом деле так. Разбил, а оттуда желток

Было это лет десять-двенадцать назад. Сейчас я сама с трудом верю в достоверность своего рассказа, но тем не менее всё это я видела собственными глазами, и в свидетелях у меня не одна сотня человек.

Итак...

Пошли мы с братом в музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко на балет "Ромео и Джульетта". Всё чинно и культурно: