Извините за ненормативную лексику, по другому не имеет смысла писать.
Значит так, работал я с одним израильским аборигеном, назовем его для простоты Давид. По причине того, что у него была раньше "русская"
подруга, то русским(в своем понимании) языком он побаловаться любил, а уж матерным и подавно.
Сам сюжет: Ругаюсь я с ним значит смертно, не помню уж по какой причине или без, но тут Давид в ответ на мое упоминание его матушки и всех его родственников в запале кричит, стараясь задеть меня по-сильнее: " Я сасай мой хер!!!" Я начинаю ржать. Давид понял, что сморозил что-то не то и уже с вопросительными нотками в голосе: Я сасай твой хер?!" — Сил продолжать конфликт больше не остается.
Лучшие анекдоты из жизни
20 декабря 05
* * *
* * *
И не сказать, что бабка Настасья была такой уж шибко набожной, нет.
Но иконы в красном углу стояли, сколько я себя помню.
Там же постоянно горела маленькая синяя лампадка. Я любил смотреть на нее в сумерках, перед сном.
А мать ни в какого бога не верила, а наоборот. В девках имела веселый задорный характер, была передовой колхозницей, комсомолкой, ударницей, и бригадиром комсомольско-молодежной бригады.
Через это у них с бабкой организовался затяжной конфликт. Мать требовала убрать иконы с глаз долой. Бабка была категорически против. Мать проводила с ней агитационную работу. Стыдила, пугала партией, правительством, лично товарищем Сталиным, и даже один раз пыталась фальшиво и неудачно заплакать. Бабка за веру стояла твердо. Периодически то одна то другая пытались привлечь на свою сторону деда. Бесполезно. Дед как Швейцария, сохранял нейтралитет. Только посмеивался в усы. На самом деле ему было абсолютно пофиг. Ему вобще все было пофиг, кроме лошадей, бани по субботам, да осколка в правом боку, который ныл к непогоде и мешал езить верхом.
И так бы эта бабья война и тянулась до бесконечности, если бы не одно роковое событие.
На очередном комсомольском отчетно-перевыборном собрании мать избрали секретарем комсомольской организации колхоза.
Тут ситуация совсем уж получалась некстати. Что б у комсомолки, бригадира, секретаря, в доме иконостас? Да это ж курам насмех!
И мать поставила вопрос ребром.
Дело дошло до скандала.
— Да мне из-за тебя людям в глаза глядеть стыдно! — кричала мать.
— А мне из-за тебя — нет. — спокойно парировала бабка.
И тогда мать в сердцах брякнула.
— Ах так?! Я твои иконы ночью возьму, и спалю к чертовой матери!
— Токо попробуй! — взвилась бабка, и погрозила дочери костылем.
— А вот посмотришь завтра! — крикнула та, и хлопнув дверью поскакала заниматься своей комсомольско-молодежной ерундой.
Дело было к вечеру. Бабка осталась дома одна. Дед торчал на конюшне, мог прийти заполночь, а то и совсем не прийти.
Бабка обиходила скотину, и стала собираться ко сну. На душе было неспокойно. Зная вздорный и упрямый характер дочери, она не сомневалась, что та и вправду может ночью сунуть иконы в печь. И бабка решила отстаивать свободу совести и вероисповедания до конца. Шансы у одноногого инвалида против шустрой молодой девки были никакие. Это бабка понимала. Тогда она открыла сундук и достала дедово ружье. Там же нашла два снаряженных солью патрона. Погасила свет, и устроилась в углу на диванчике. Акурат напротив иконостаса.
Брехала где-то собака, вдалеке за околицей смеялись девки и играла гармонь, уютно мерцал огонек лампады, бабка прикрыла глаза...
Очнулась она оттого, что свет лампады метался по комнате. Кто-то стоял на табуретке, снимая иконы. Одну, вторую...
Бабка перекрестилась на задницу, которая загораживала ей святые лики, подняла ружье, сказала "Прости мя, Господи! ", и не целясь, навскидку, шарахнула с двух стволов. Впрочем, расстояние было такое, что промахнуться она не могла.
— Уйеоооо! — нечеловеческим голосом заорал дед, бросил иконы, и схватился за задницу.
Бабка выронила ружье и упала в обморок.
Вечером дед выпил с мужиками по маленькой, и совсем уж было собрался заночевать в конюшне, но желание закрепить результат стопочкой-другой перебороло лень. Он собрался и пошел домой. Заначку дед держал в самом на его взгляд надежном и остроумном месте. За иконами. А что? С одной стороны — никто не полезет, с другой — всегда под рукой. Ну откуда ему было знать, что именно на сегодня его бабы назначат генеральное сражение в своей затяжной идеологической войне. Да еще с применением огнестрельного оружия.
Дед сидел голой задницей в тазике с водой, тихонько подвывал, и периодически анестезировал себя внутрь оказавшейся весьма кстати заначкой. Сделав добрый глоток, он затягивал, стараясь перекричать боль.
— ... В теооомную нооочь Ты любимая знаю не спиииишь И у детской кроватки... С ружжоооом! Ты меня поджидаиииишшш!
Он был уже изрядно пьян, дед. Речь его становилась несвязной. Он делал очередной глоток, смахивал набежавшую слезу, и затягивал снова.
— Я шол к тебе четыре го-о-ода, я три держа... Три! Три войны! Белые меня хотели убить... . Фашысты... Ты хоть знаешь скоко меня фашыстов хотело убить? Мильен! Мильен фашыстов меня хотело убить! Меня! И хер! Х%я им! А родная жена бац — и... Да куда! Прямо в ептвоюмать! Я завтра помру, что люди скажут? Напишут — тут покоится Грегорей! Красный командир! Орденоносец! Герой войны! Убитый своей бабой из свово ружжа в свою жо... . ооойййййййй какой позор!
— Да помолчи ты, герой-орденоносец! — махала на него тряпкой проходившая мимо бабка. — Ишь чево удумал?! Бутылку за иконы прятать! Вот Господь-то тебя и наказал!
— Он в двадцать девятом! Уййй! ... В двадцать девятом он меня наказал! В двадцать девятом! Когда я тебя дуру в жены взял! Теоооомнааая нооочь, тоолько пуули...
Больше на бабкины иконы никто не покушался.
А где-то наверное через год после ее смерти мать потушила лампадку, достала иконы, и убрала их в сундук.
— Зачем она иконы убрала? — спросил я вечером у отца.
Вот тогда он и рассказал мне эту печальную историю.
* * *
"Гвозди бы делать из этих людей, не было бы в мире крепче гвоздей" (Н. С. Тихонов) – #2.
Я уже писал о храбром шерифе Элфего Бака. К сожалению он умер более 70 лет назад, но есть еще на этом свете мужики со стальными яйцами и без страха в глазах которые готовы защитить и даже вершить ЗАКОН, даже если от них это не требуется. Знакомьтесь Бишну Шреста, герой нашего времени.
Есть в далеком Непале несколько народностей (магары, гурунги, и др. ) которых называют одним именем, Гурки. На первый взгляд, это маленькие, щупленькие, тщедушненькие людишки. Настолько небольшие что даже в армии ввели для них параметер, служить могут лишь те кто весит более 50 кг и более 1м57см роста. Но не заблуждайтесь, это одни из лучших воинов мира.
Уже 200 лет как Гурки являются элитнейшими войсками Британской империи. Служить в армии для них дело чести и до сих пор каждый год на вакантные 200 мест в Британских войсках претендуют около 30, 000 гурков. Они также служат и в своем родном Непале, Индии, и нескольких других странах. Они не знают слов таких вещей как отступать, сдаваться, и не выполнить приказ. От их боевого клича "Хай Махакали, Ае Горхали" (Слава Великой Кали, Идут Гурки) дрожат враги. Во время Второй Мировой Войны даже неустрашимые японцы предпочитали сдаться на милость победителя чем сойтись в рукопашном бою с гурками. Сам фельдмаршал Sаm Bаhаdur говорил "Покажите мне того кто не боится смерти, и вам покажу лжеца... или гурка. " Об их смелости ходят легенды, но то что произошло — это быль.
2ого сентября, 2010ого года отставной капрал, гурка Бишну Шреста сел на поезд на станции Ранчи. Поезд мирно ехал через джунгли Читтаранжана в Западной Бенгалии и Бишну спокойно спал. Около 12 ночи поезд резко тряхнуло и он остановился. Пассажиры спросоня даже не могли понять что происходит, но к сожалению так продолжалось не долго. Через несколько минут вагон заполонили грабители вооруженные пистолетами, ножами, и даже саблями и начали грабить пассажиров. Грабителей было не много не мало, аж 40 человек.
Они отбирали деньги, украшения, вещи, и мобильные телефоны. Отставной капрал тоже безропотно отдал свой кошелек. Он был абсолютно спокоен и его глазах не было страха, ибо он был гурка Бишну Шреста и этот мелкий инцидент не стоил драки. Но бандитам показалось мало добычи. Недалеко от Бишны сидела 18-летнаяя девушка и мерзавцам показалось забавным если они ее изнасилуют прямо на глазах ее родителей. Они повалили ее на пол, начали срывать с нее одежду и в ужасе девушка взмолилась глядя на Бишну "ты же солдат, сделай же что нибудь".
И отставной капрал встал со своего места. В его глазах не было страха, ибо он был Гурка, Бишну Шреста, и его просили о помощи. Он прислушался, но не услышал спасительной поступи ЗАКОНА. А раз закон глух к мольбам слабых, он ВОЗьМЕТ ЗАКОН В СВОИ РУКИ.
Грабители совершили 3 роковых ошибки в тот вечер. Они решили ограбить поезд, изнасиловать девушку, и ... не отобрали нож у гурка. И Бишну достал свой кукри (традиционный непальский нож). У многих гурков существует традиция, если кукри вынут из ножен, он должен отведать крови (некоторые даже делают себе в таком случае небольшой порез что бы "покормить" нож). И в тот вечер кукри был голоден. Очень голоден.
И Бишну пошел с верным кукри на грабителей и насильников. ОДИН С НОЖОМ ПРОТИВ 40. И в его глазах не было страха, ведь он был Гурка, Бишну Шреста, и теперь он ВЗЯЛ ЗАКОН В СВОИ РУКИ. Рывком левой руки он сорвал насильника с девушки и прикрываясь им как щитом набросился на ублюдков. Удар, удар, удар, и еще удар. Один из насильников сделал ошибку и приставил к горлу девушки нож, но более чем порез он нанести не успел, ибо Бишну свалил его ударом кукри.
В него стреляли, но мимо. Ему пытались нанести удары ножами и саблями, но отбивал их и атаковал. Но все же один удар ножа достиг цели разрезав артерию на левой руке. Возможно это бы оставило кого-то, но уж точно не Бишну, человека без страха в глазах. У него действовала лишь одна рука, но даже ОДНОЙ РУКОЙ ОН ТВОРИЛ ЗАКОН. Он атаковал бандитов и гнался за ними по вагонам. Трое бандитов были убиты, восемь тяжело ранены, а остальные 29 в страхе бежали. Да, кукри получил в то вечер славный ужин.
Поезд доехал до станции где его уже ждала полиция и скорая помощь. Раненных бандитов арестовали и найденные награбленные ценности вернули владельцам.
Два месяца лечился Бишну Шреста от тяжелой раны. Небывалый случай, его восстановили в армии дабы наградить медалями. Правительство Индии выплатило ему премию и награду за пойманых бандитов. Семья спасенной девушки предлагала ему в награду огромную для них сумму ($6, 500), но конечно же герой не взял ни рупии. Ибо он был и есть Бишну Шреста, человек без страха в глазах. И отказавшись от награды он сказал "воевать с врагом это мой долг солдата, а избавиться от мразей что атаковали поезд и девушку, мой долг как человека. "
Ну а высшая награда ждала героя от других гурков, новая кукри с серебрянными накладками.
Не знаю как Вы, а я рад что на свете есть еще люди со стальными яйцами и без страха в глазах. Которые пойдут за правое дело даже если одному прийдется драться против сорока. А еще было бы лучше если бы закон никогда не был глух к мольбам о помощи от слабых. Иначе поднимутся из ниоткуда сотни и тысячи обычных людей и они станут такими как Гурка, Бишна Шреста, и их кукри получат славный ужин ибо они БУДУТ ТВОРИТь ЗАКОН.

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100