Оболтусами их стали называть сначала у нас в доме, потом вся улица, а затем и половина нашего дачного поселка . Совершенно напрасно они за это обижались на меня , сами виноваты. Точнее виновата Оболтусиха, мать моего соседа –ровесника второклашки Кольки. Дело в том, что на даче у деда был телефон, прямой, городской и это в то время когда телефоны были даже в городе далеко не у всех и на них годами стояли в очереди. Правда телефонная – автомат был на железнодорожной станции, но туда было далеко идти, а телефон у магазина не отдавал двушку даже если не удавалось дозвонится, поэтому он пользовался плохой репутацией. Войдя в калитку колькина мать всегда начинала орать:
— Моего оболтуса не видели? Везде ищу – и даже когда ей отвечали , что не видели и не знают где он, все равно шла к нашему дому и войдя заявляла: — Ну тогда я позвоню… и не меньше получаса орала по телефону. Я как-то спросил деда:
— А кого она все время ищет? Кольку, который частенько играл на нашем участке или его отца? Кто из них Оболтус ? Дед ответил, что оба они Оболтусы еще те, и я решил, что это их фамилия.
Поэтому, когда Колькина мама приперлась к нам со своим традиционным вопросом, я , будучи вежливым мальчиком, решил уточнить:
— А вы какого Оболтуса ищете: старшего или младшего?
Мадам опешила и вроде бы даже забыла позвонить, а вечером пришла к деду жаловаться на мою невоспитанность. Дед внимательно выслушав ее пообещал во всем разобраться, а сам рассказал это всем, кого знал, а знаком он был почти со всеми, так что сама виновата, нефиг ябедничать.
Между нашими домами забор был глухой, хотя с улицы он был обыкновенный , из штакетника и каждую субботу Оболтус – старший порол Оболтуса-младшего, о чем мы знали по плаксивым воплям второго:
— Не надо папочка, я больше не буду… и ритмичным шлепкам ремня под монотонное перечисление всех Колькиных прегрешений за неделю. Некое разнообразие вносила Оболтусиха, оравшая с крыльца пропущенные проступки:
— А еще он взял 40 копеек, я на билет приготовила, что бы на станции кошелек не доставать, на тумбочку положила, через минуту смотрю – уже нет. Точно он, подлец, взял, всыпь ему покрепче…
Про 40 копеек она была совершенно права, в тот день Колька хвастался, что идет за мороженным а потом в кино и даже показал два двугривенных. На наше с Юлькой предложение купить всем по морожке за 10 копеек, а в кино он сходит завтра, на утренник, Оболтус-младший показал нам кукиш, за что сейчас и расплачивался. После экзекуции , когда Колька пришел к нам во двор за сочувствием, я спросил у него:
— А чего у тебя мама все время орет? Она что нормально говорить не умеет? –
Он ответил: — Да она всегда орет, даже когда с батей ебеца.
Слово это было для меня новое и его точного значения я не знал, но, немного подумав, решил; наверное это когда ссорятся, ну или ругаются, когда же еще родителям друг на друга орать? На всякий случай я его запомнил, что бы при случае и к месту вставить. Случай предоставился на следующее утро, к концу завтрака, когда я с бабушкой и дедом сидел на веранде с открытым окном и пил чай. Из-за забора послышался скрип открываемого Оболтусом-старшим сарая, а потом и долетела его ругань, что из-за бабского барахла, которым все забито, он не может найти свои инструменты и сейчас соберет весь этот хлам и выкинет на помойку. С крыльца Оболтусиха благим матом орала, что пусть только попробует что-нибудь выкинуть, она ему руки ноги повыдернет и самого на помойку выгонит. Изобразив на лице праведное негодование я заметил:
— Ни стыда ни совести у людей нет , может другие вчера легли поздно, а они с утра на весь поселок ебуца, людям спать мешают!
Бабушка , не донеся чашку, замерла с открытым ртом ( с тех пор я точно знаю что значит выражение « от удивления челюсть отвисла») , дед , как то странно поперхнувшись, закрыл рот ладонью и подбежал к окну, плечи у него вздрагивали.
Лучшие анекдоты из жизни
23 февраля 17
* * *
КУХНЯ
Утром позвонил мой старый друг, бывший КГБист Юрий Тарасович, и сказал:
— Не в службу, а в дружбу, можешь подстраховать моего Юрку? Он хоть и большой, а совсем еще маленький, боюсь, облапошат его. Нам кухню новую должны привезти, устанавливать будут, она диких денег стоит, так ты бы посмотрел. А?
Сам-то я, как назло, не в городе, буду только вечером. Ну, как, сможешь?
Дела у меня в этот день были в основном телефонные и я согласился.
Юра – это внук Юрия Тарасовича, студент, он и вправду совсем еще маленький, да это видно даже по тому как старательно он растит бороду, которая абсолютно пока не растет.
Не успел я поздороваться с Юркой и разуться, как в квартиру вбежали двое с горой приятно-пахнущего дерева и ловко начали возводить новую кухню.
И через каких-нибудь пять часов, все уже было собрано и встроено.
Я подергал полированные шкафчики, пошатал полочки, поклацал кнопочками, помигал подсветкой, придраться вроде было не к чему. Расписался в пяти местах и распрощался с бравыми мастерами.
Наконец, примчался очень сосредоточенный Юрий Тарасович и с порога спросил:
— Ну как?
К нему вышел внук с большой кружкой запакованной в полиэтиленовый пакет и ответил:
— Все нормально, дедушка. Кружку можно распаковать?
— Стой! Не трогай ее, положи на место, я сам скажу, когда можно.
Тарасыч поспешил в кухню и начал придирчиво изучать обновку:
— О, смотри-ка. А тут что? А, это вытяжка так гудит. Ладно. О ничего себе, это посудомойка что-ли? А где для тарелок? Для тарелок нету! Ага, вот оно, я уж испугался. Ну, так, ничего себе, вроде все сделано добротно. Ладно, черт с ними, молодцы, ничего не скажешь, даже не ожидал. Юра! Юрка! Все, можешь доставать кружку из пакета.
Тут, естественно, вклинился я и спросил:
— Юрий Тарасович, а причем тут кружка и почему она в пакете и почему ее пора доставать?
Юра захихикал басом, но дед остановил его и очень серьезно ответил:
— А как же иначе? Представь себе — двадцать рабочих дней тому назад, пришел ко мне один: мелкий, лопоухий, глазки бегают, на пальцах тюремные наколки, паспорта с собой нет, только права. Покрутился он тут по кухне с рулеткой, показал цветные картинки, а главное — это чудо сразу попросило сто процентов предоплаты, иначе они, видите ли, не работают.
Ну, делать нечего, подписали договор, заплатил.
Естественно, потом усадил я его пить чай из той кружки и даже бутерброд с колбасой ему сделал, чтобы пальчики вышли пожирнее.
И случись что, я бы из-под земли достал этого лопоухого.
Но, приятно, что парень оказался честным чело… Юра, ты что там сделал?! Короткое замыкание?! Живой?!
— Успокойся, дед, это измельчитель отходов так работает.
— Хрена себе. Руки только не суй…
* * *
Накануне премьеры спектакля "Собор Парижской Богоматери", роль горбуна
Квазимодо досталась актеру Степану Петровичу.
Спектакль начинался с того, что Квазимодо, в полумраке должен был под звук колоколов пролететь, держась за канат через всю сцену.
Перед премьерой Степан Петрович пришел на спектакль вусмерть пьяным.
Шатаясь из стороны в сторону, он добрел до гримерки, нацепил горб и лохмотья Квазимодо. До начала спектакля остались считанные минуты.
Степан Петрович направился к сцене.
На сцене полумрак, зазвонили колокола, вдруг, через всю сцену, слева направо пролетел Квазимодо, затем справа налево пролетел Квазимодо, затем еще раз и еще раз... Раз эдак на шестой, Квазимодо остановился посреди сцены и повернувшись к переполненному залу спиной, держа канат в руке и смотря на кулисы, в полной тишине произнес:
— Итить твою бога мать! Я тут как последняя с@ка карячусь, а эти козлы еще занавес не подняли!
* * *
Случилось это на сельхозработах, на которые нас ежегодно посылали в бытность студентами. В передовом колхозе для таких вот ежегодных бригад имелось отдельное здание-общежитие в коем мы и обитали. В первый же день по приезду на работу по окончании трудового дня мы с 3 товарищами не стали дожидаться автобуса, который собирал бригады по полям и скопом отвозил в общагу, а пешочком пошли напрямки по полям. Но не расчитали, что путь на машине в 20 минут обращается в пеших несколько часов. В пути попали под ливень и промокли насквозь. Пришли в общагу мокрые, злые, усталые, развесили всю свою одежку по комнате на просушку и улеглись отдыхать. Крендель по мени Виталик (лентяй по натуре) не стал расшнуровывать свой рюкзак в поисках сухого белья (мол к утру и мокрое высохнет) и улегся голяком в постель. Кто-то трепался, один из-нас включив настольную лампу читал. Тут Виталика приспичило в сортир. Поскольку сортир был на улице в 40 метрах от общаги, мы жили на низком первом этаже, а на улице было уже темно, Виталик решил особо не утруждать себя: надев на ноги хлюпающие мокрые кеды, он браво выскочил голышом в окно и зашуршал по кустам в намеченную сторону. Через пару минут наш читающий друг зевнул, отложил книгу и выключил лампу. Еще через несколько минут наш Виталик совершил тактическую ошибку ночных мотыльков — полетел на свет, полагая, что едеинственное открытое и освещенное окно на первом этаже — это наша комната. Нам осталась роль слушателей: шорох в кустах, топот разбега, толчок и ... истошный девичий визг в четыре глотки из соседней комнаты, а затем такой же истошный вопль Виталика (уже под окнами общаги): Сволочи...!!! Вы где !!! Зажгите свет!!!. После чего нам в срочном порядке пришлось давать ориентир, поскольку начали открываться окна любопытствующих. Однако для Виталика был и положительный эффект ситуации: после курьеза одна из барышень-соседок, оценив Виталика во всей красе оказывала ему завидное внимание.

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100