Ну раз уж тут в последнее время пошло про дедов, хотя до Дня Победы еще далеко... То отважусь высказаться и я.
У меня дедушка тоже ничего себе был дедушка. Выражаясь по-нынешнему, крепкий фермер. Невероятно предприимчивый и с хорошей коммерческой смекалкой. В силу чего и нажил себе к 35 годам не только семью с 3 детьми- но и большое хозяйство, сад, пруд, огород, и огромный дом с черепичной крышей- в то время как остальное село проживало под камышовыми.
В 1939, когда Бессарабия уже была под властью румын, деда, этнического украинца, по возрасту призвали в румынскую армию Антонеску . Дед идти не хотел, но пришлось- военная обязанность.
Через пару месяцев дезертировал оттуда- а почему, говорил, я против братьев-украинцев и русских воевать должен. И ему крайне не понравилась одна сцена в румынской армии- в поезде они ехали, и вот румынские офицеры, заметив в поезде цыгана, на полном ходу этого цыгана из поезда вышвырнули. Хоть и цыган, а все-таки-бесчеловечно, вот так, насмерть. А тут и пакт Риббентропа-Молотова подоспел. И пришла Красная Армия.
Дед честно явился сдаваться красноармейцам- хочу, мол, на вашей стороне воевать. А они его со всей семьей (3 детей, жена, престарелые родители и даже оказавшийся там случайно младший брат, приехавший на пару дней из Трансильвании на крестины дочки деда, моей мамы) в Сибирь на поселение отправили, как кулака и изменника Родине. Дом конфисковали ( там потом был сельсовет, а теперь мэрия). В Салехард. Ямало-Ненецкий автономный округ. Нехило после жаркой Молдавии, а?
Дед в Сибири не растерялся. Мобилизовал свой коммерческий талант, наладил там какую-то взаимовыгодную торговлю с аборигенами- самодельным самогоном, шкурками, рыбой, золотом, то-се. Ну не мог он иначе. Коммерсант, да и все.
В общем, когда его через 15 лет, после смерти Сталина, "простили" и разрешили вернуться домой, дед вернулся в Молдавию с неплохим таким капиталом. Брат его младший , вместе с ним сосланный, возвращаться отказался- как вспомнил свою прежнюю жену-трансильванку, о редкой склочности и стервозности в семье до сих пор ходят мифы и легенды, и как сравнил ее с со своей нынешней женой- сибирячкой, доброй, умной женщиной, так и отрезал: "Нет, уж лучше Сибирь". Где и остался и пустил разветвленный корень.
С детьми, правда, пришлось повозиться. Им пришлось объяснять, что такое деревья- в тундре деревьев не было. Дед, несмотря на занятость, нашел время обьяснить, что такое фруктовые деревья- он привязывал к веткам купленные за большие деньги яблоки и груши и рассказывал о бессарабских обильных садах, обьяснял...
Помогло слабо. Приехавшие в Молдавию дети, будучи посланы на местный базарчик за пучком укропа, домой являлись с 3-5 килограммами фруктов и овощей- персиков там, слив. А на вопрос- ну и зачем вы столько накупили, завтра на том же рынке все можно свежее купить- растерянно отвечали- ну дешево же было до смешного, в Салехарде за штучку в разы дороже было, а персиков вообще не найти было...
Дом и хозяйство себе и семье дед по возвращении отстроил еще больше прежнего- на заработанные в Сибири деньги. Все, как раньше- усадьба, пруд с карпами, сад, огород, куры там, коровы, кролики... Но крышу на этот раз положил жестяную, как у всех в селе, да еще и виноград сплошной, ползучий по ней запустил- не хотел в глаза бросаться, усвоил урок из довоенной жизни. .
Знаете, к чему я эту странную, малосвязанную историю из жизни рассказываю? А вот- никогда не сдавайся, держи голову над водой, и в Сибири не только выжить- но и нажиться можно. А также- если бы Советы хоть чуть-чуть терпимее к "перебежчикам" были- они бы много выиграли в лице моего деда, прирожденного коммерсанта.
Перед смертью дед мне странную вещь все пытался вдолбить-"Держись подальше от власти, от любой власти, какой бы справедливой она тебе не казалась. От властей всегда только неприятности". Умный был человек, не раз в его аксиоме убеждалась.
Лучшие анекдоты из жизни
29 июня 19
* * *
Ванька с сыном мужики насквозь обстоятельные. Все с толком, с чувством, с расстановкой. Не спеша, выверено и поступательно до самого, самого результата. Семь раз отмерь, один отрежь, короче, два воплощения. Ванькина жена их бобрами зовет. Очень повадками напоминают, когда вместе чего-нибудь делают. Да и внешне.
Не, шерсти нету, хвост отсутствует, зубы человеческие: вот вроде ни одного признака, а похожесть неуловимая так сильна, что сразу видно – вот идет бобер хатку строить.
И эти бобры Ванькиному сыну машину купили. Выбирали, цена там, комплектация, где дешевле, где лучше, чтоб во всем баланс и все прекрасно. Место в строящейся автостоянке купили заранее. Потому что по одному мнению на обоих мужиков машина на улице не должна стоять. Она там проезду других автомобилей мешает и стоять должна в строго отведенном именно для нее месте.
Машину они недорогую, но лучшую выбрали, что можно за такие деньги купить. Всего лучшего на всех не хватает поэтому машина, естественно, на заказ. Они и это в расчетах учли и договор на поставку автомобиля подписали ровно за три месяца до ввода в строй автостоянки. Чтоб ни дня не ждать, а прям из салона в собственный гаражный бокс въехать, немного покатавшись. Но не срослось.
Не у них, как понимаете, а у строителей. Стоянка опоздала. Так они гараж арендовали временно, но тоже заранее. За три дня, до прихода автомобиля. В гаражном кооперативе напротив дома. Кооператив гаражный настолько близко к дому, что никаким нормативам не соответствовал. Его бы и снесли, но он там еще до строительства дома стоял. Хотя это не главное. Просто у кого-то в этом кооперативе лапа была. Поэтому и не снесли. Так что нашим бобрам повезло просто. Ряды этих кооперативных гаражей прям из окна видать.
И вот приехали наши друзья машину в гараж ставить. По городу прокатились, за шампанским заехали чтоб обмыть.
За детским. Оба непьющие ведь. И не курящие. Они по утру бегают вместе. Спортсмены. И вот открывают эти спортсмены обледенелый, дело-то зимой было сразу после ледяного дождя, замок гаражного бокса. Ванька открывает, а сын смотрит, чем отцу помочь. И тут сверху вежливо так: «Гав! ». Вежливо, но громко. И даже «гав-гав», чтоб поверили. Они оба синхронно от гаража отпрыгнули и вверх на крышу посмотрели. А там щенок. Молодой, но не маленький уже. Ухо черное, хвост черный, а сам грязный хотя и белый. Дрожит всем телом. Холодно ему на крыше, ветер там, но весело. Потому что он сильно радуется, что людей нашел. Хвостом виляет прям от головы. И пригавкивает так, повизгивая.
— Да, — говорит Ванька сыну, — сам не слезет. Метра три с половиной крыша высотой. Кто-то, видать, в шутку его туда закинул и забыл. Снимать надо, замерзнет собака насмерть.
— Не, батя, — возражает Ваньке сын, — не будет тут три с половиной. Три тридцать максимум. Три с половиной – это лестница нужна, не короче. Я тут видел такую третьего дня, когда гараж смотрели. Пойду принесу, а ты за псом посмотри. Крыша-то вон какая длинная, убежит, ищи его потом.
Возразил и ушел лестницу искать. А Ванька остался за собакой следить. Точнее не следить. Следить за процессом не имея возможности повернуть его в нужную сторону – не в Ванькином характере. Процесс надо в зародыше прекратить. Поэтому Ванька достал из пакета одну отбивную из австралийской мраморной говядины отрезал, швейцарский многоцелевой нож у него всегда в кармане лежит, от нее небольшой кусок и кинул собаке.
Лично Ванька от такой отбивной с кровью, никогда бы не ушел, пока она не кончилась. Щенок и не ушел. Хотя отбивная быстро кончилось. Ванька уж и вторую из трех купленных хотел достать, как сын лестницу притащил.
Металлическую. Со скользкими, обледенелыми ступеньками. Посовещавшись мужики решили, что лезть надо Ваньке. У него каблуки на ботинках. Если правильно ногу ставить, не соскользнет.
Сын лестницу держит, а Ванька лезет кое-как. Долез, сграбастал совершенно несопротивляющуюся собаку и вниз полез. С трудом. Руки-то собакой заняты. И не просто собакой, а подвижными, вертящими хвостом и языком, двадцатью килограммами веселого щенка с черным ухом.
Слез Ванька весь облизанный, пса на землю поставил, вздохнул с облегчением от хорошо проделанной работы, достал чистый носовой платок и стал стирать с лица собачьи слюни. А собаку только они и видели. Вжик, и нету собаки. А что спасибо не сказала, — так собаки вообще по-человечьи не разговаривают.
Сын лестницу отнес, где брал и они опять стали замок открывать. И только начали, как сверху вежливо так: «Гав! ». Вежливо, но громко. И даже «гав-гав», чтоб поверили. Они опять оба синхронно от гаража отпрыгнули и вверх на крышу посмотрели. А там еще один щенок. Похожий на первого. Тоже хвост черный, сам грязный и ухо черное. Только у первого левое черное, а у этого правое. Вроде бы.
— Это они потому так похожи, что из одного помета щенки, — со знанием дела сказал Ванька сыну, — иди за лестницей, этот тоже замерзнет, если не снять. А я прикормлю, чтоб не убежал. Гоняйся потом за ним. Тут целый лабиринт из крыш. У нас из окна их все видно.
— Сразу видно, что из одного помета, — согласился с Ванькой сын и пошел за лестницей. А Ванька достал из пакета вторую отбивную из австралийской мраморной говядины и отрезал щенку небольшой кусок. Собака радостно зачавкала.
— Пап, ты щенка наоборот бери. Хвостом кверху, — сказал сын, когда лестница встала на прежнее место, — А то опять всего оближет.
— Правильно, я тоже так думаю, — согласился долезший до пса Ванька, — хвостом в верх надо. Так у него обслюнявить не получится.
У него и не получилось. Вися практически вниз головой в Ванькиных руках щенок его облизать не смог, как не хотел. Но хвостом от этого вилять не перестал и вытер его об Ванькину физиономию.
Ванька поставил пса на землю, опять вздохнул и принялся вытирать лицо чистой стороной уже не совсем чистого носового платка.
— Смотри, как чешет-то, — сын посмотрел вслед убегающей собаке, — только пятки сверкают. Намерзся там на крыше, греется. Пойду-ка лестницу на место отнесу.
И отнес. А когда вернулся они стали открывать замок гаража. Ну вы поняли, да? И тут сверху вежливо так: «Гав! ». И даже «гав-гав-гав», чтоб поверили. И уже как бы с насмешкой в голосе. Опять щенок на крыше. Третий уже. С черным хвостом и ухом. Но у этого на втором ухе тоже черная отметина есть. А у первых двух не было. Вроде бы.
Сын за лестницей, конечно, пошел. Собаку-то спасать все равно надо. Замерзнет на крыше, а сама не спрыгнет. Хоть три пятьдесят, хоть три двадцать, а все равно высоко для собаки. Сын пошел, а Ванька третью отбивную скормил. Последнюю. Из мраморной австралийской говядины. По кусочку, по кусочку и кончилась.
Сын с лестницей вернулся и говорит:
— Пап, а давай сначала машину в гараж поставим, а потом собаку снимем. Кто ж знает, сколько там собак еще осталось. Мы так до ночи можем дверь в гараж не открыть. А так сначала дело, за чем пришли, сделаем, а потом собак сколько угодно спасем. Типа для удовольствия уже. А щенок никуда теперь не денется. Ты ж его прикормил.
— Правильно, сын, — согласился Ванька, — машину в гараж поставим, собаку снимем и пойдем найдем тех уродов, что над животными изгаляются. Ну ладно бы одного щенка на крышу закинули, а то трех сразу. Это ж многократное издевательство уже.
Они поставили машину в гараж, сняли с крыши изрядно промерзшего пса и пошли к выходу из гаражного кооператива. По дороге они поставили лестницу туда откуда взяли.
— Что-то вы долго возились, не иначе замок обледенел, а ВэДешки не было, — приветствовал их охранник автостоянки, — я ж вам сказал на въезде, есть у меня ВэДешка, приходите если что.
— Замок мы сразу открыли, я туда еще третьего дня специальной смазки залил, — ответил Ванька сторожу, — мы там собак с крыши снимали. Какая-то сволочь трех щенков на крышу закинула. Не знаешь кто?
— Этих что ли собак-то? – охранник махнул рукой в сторону гаражей. На крыше ближайшего к будке охраны гаража стоял щенок с черным хвостом и ухом, — так это Бим. Он у нас один по крышам гуляет. Еду выпрашивает. Народ первое время пугался, потом снимать его лазили, даже лестницу откуда-то притащили для этого, потом привыкли. А вас чего хозяин гаража не предупредил что ли? Вон у меня за будкой лестница по которой он туда лазит.
— Эй, Бим, — крикнул сторож собаке, — иди жрать, паразит, тебе вон косточек принесли.
— Не идет что-то, странное дело, — добавил он после паузы, — обычно сразу несется, как про кости слышит.
— Да он у вас сытый, наверное, — коротко сказал Ванька, но вдаваться в австралийско-мраморные подробности не стал.
С тех пор сын у Ваньки уже и машину поменял, и стоянка у них своя достроилась. Но одно из их окон по-прежнему выходит на тот гаражный кооператив. И иногда. Изредка. Выглянув из этого окна можно увидеть, как какой-нибудь сердобольный человек прислоняет к стене гаража ту самую лестницу, лезет на крышу и с огромным трудом стаскивает наземь большую старую собаку с черным ухом. Собака виляет хвостом и совершенно не сопротивляется. А остальное время пес шляется по крыше и чего-то ждет.
* * *
* * *
Детская площадка. На площадке копошится малышня. На скамейке, у оградки тихо сидит мужик, как большой сенбернар у загона с ягнятами. Видно, что у него вчера вечер удался, и сейчас лучше бы отлеживался, но жена отправила с дочкой гулять. Та переживает за папу. Отрывается от подружек, подбегает, тормошит, окружающий мир описывает.
За оградой на зеленой траве роятся голуби. Даже клубятся вокруг какого-то желтого куска засохшего пирога или чего-то подобного. Если присмотреться, то клюет кусок один крепкий, сине-черный самец, отгоняя всех остальных голубей. Клюнул кусок, стукнул-пихнул очередного претендента, клюнул кусок, оттолкнул очередного. Во время стычек далеко не отбегает. Два шага в сторону и обратно кусок клевать. Никакой куриной солидарности и петушиного рыцарства. Тут съем сам, никому не дам. Дам, не дам, всех гоняет.
Девочка обращает внимание отца на эту голубиную свару. Ей не нравится синий жадина. Папа оживает, смотрит с интересом, но поддерживая ребенка, уточняет: “Жлоб, конечно, но грамотно территорию держит”.
Подлетает голубь, почти белого цвета. Сшибается с сине-черным, один раз, другой, и отгоняет сине-черного.
Девочка радостно подпрыгивает, держась за большую ладонь отца: добро побеждает зло. Но отец ласково поглаживает ее ручонку: он знает жизнь.
Победитель начинает клевать кусок. Отношение к другим, желающим поклевать, нисколько не отличается от поведения предшественника. Также гоняет всех дам и не дам. Но только этот гонорный, как польский шляхтич.
За иными соперниками бегает так долго, что у бесхозного куска успевает собраться целая стайка смельчаков. Белый пижон возвращается, стайка разбегается. Тот клюнет пару раз и опять рысит за очередным нахалом.
Длинные пробежки заканчиваются тем, что остатки пирога умыкают два воробья.
Мужик снова расслабляется на солнышке, удовлетворенно утвердив дочке:
“Вот, видишь, тут или клевать или понты показывать“.

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100