красивые (с учетом возраста надо говорить “элегантные”), если начинают что-то рассказывать – открываешь рот и забываешь закрыть. История их любви вообще что-то с чем-то. Там материала на пятнадцать боевиков и двадцать две мелодрамы, плюс пару комедий на сдачу. Все детали раскрывать не уполномочен, но там присутствовали конкурсы красоты, погони в джунглях, влюбленные олигархи, похищения посредством вертолета и такие знаки внимания, что Пиросмани с его миллионом алых роз нервно курит в сторонке.

Вероника почему-то держит меня за подружку и делится сердечными тайнами. Вот в один из таких вечеров откровений зашла речь о том, завидует ли она кому-нибудь. Ожидал услышать как минимум про Меланью Трамп или жену Цукерберга. А услышал:

– Да. Алке.

Тут и настал момент, когда я открыл рот и забыл, как он закрывается. Более тоскливую пару, чем Алла и ее Миша, я не видел никогда в жизни. Оба полноватые, потасканные, он – бухгалтер, она – какой-то менеджер нижайшего звена. Приглашают их на наши сборища крайне редко, и только потому, что Алла – скольки-то-юродная Вероникина сестра. И никто на этих сборищах не слышал от них ничего, кроме “Здравствуйте” и “До свиданья”. Нет, еще Миша может начать рассказывать анекдот, который всем надоел еще в пионерлагере, но на третьем слове понимает, что никто его не слушает, и сконфуженно замолкает. Чему там завидовать?

– Понимаешь, – пояснила Вероника, – они вместе уже сорок лет, с первого курса. И до сих пор влюблены, как первокурсники, держатся за ручки и глаз друг с друга не сводят.

– Подумаешь! А вы с Артуром сколько? Двадцать пять? Тоже ничего. И тоже вроде на сторону не смотрите. Или я чего-то не знаю?

– Нет, у нас тоже любовь, но такая... обычная. То есть, конечно, необыкновенная, но не в том смысле. Вот знаешь, какой они кофе пьют? Без сахара и практически без кофе, чайная ложка на ведро воды. Не кофе, а писи сиротки Хаси. Потому что Алке нельзя крепкого, у нее давление, а Мишке нельзя сладкого, у него диабет. Казалось бы, в чём проблема, заварите в одной чашке крепкий, в другой сладкий и пейте каждый своё. Но нет, сорок лет каждое утро давятся бурдой без вкуса и запаха. Зато вместе.

к расходованию коммунальных ресурсов, выходящему зачастую за все разумные пределы, не смотря на то, что само жилье было достаточно дорогим, т. е. сдавали его отнюдь не самые бедные и нуждающиеся люди.

Помню, как через пару дней проживания стандартно- фальшиво улыбающаяся хозяйка принесла ко мне в комнату договор с университетом и, тыкая в какие-то его пункты, стала настойчиво объяснять, что по договору она должна предоставить мне возможность пользоваться электричеством до 23:00, а я вчера выключил свет в моей комнате позже аж на полчаса.

Я несколько охренел от такого поворота событий, но попытался вежливо урегулировать ситуацию, сказав, что по вечерам перед сном я люблю читать (к слову, гаджетов, которые можно читать в кромешной темноте, тогда еще и в помине не было).

На это она, все также радушно-фальшиво улыбаясь, без капли иронии ответила (дословно) — "Нет проблем, выключай свет и можешь читать, сколько хочешь".

Прям таки "аттракцион неслыханной щедрости" с Туманного Альбиона, мистер Скрудж от зависти кусает локти и нервно курит в сторонке.

Особенно сакральным для англичан, судя по отношению к его расходу, был газ — складывалось ощущение, что для них это действительно "голубое золото".

У моего одногруппника Вадима, хозяин таунхауса, в котором он проживал, как то раз уехал из дома на несколько дней. А тут похолодало, и семья в его отсутствие решила пошиковать — "добавили" газу, да так, что в доме стали почти "английские тропики" — градусов 18, а то и все 20 "жары". Но, оказывается, этот продуман перед отъездом записал показания счетчика газа, а когда вернулся, то сразу же сверил цифры и был, скажем так, раздосадован излишним расходом этого сверхценного продукта. И чтобы "выравнять плановые показатели" он "прикрутил" газ до такого уровня, что вся семья вместе с матерящимся Вадимом неделю ходили по дому (и ели за столом) в том же, в чем приходили с улицы — в пальто и ботинках.

В доме у другой хозяйки, куда я переехал, отказавшись от супер щедрого предложения читать вечером с отключенным светом, наряду с аналогичной параноидальной экономией газа, окна были одинарные, с кучей не заделанных щелей, что не давало шансов на его адекватное отопление. Тут я испробовал на себе чудо инженерной мысли — электрическое одеяло. Действительно, зачем отапливать всю спальню, когда можно обойтись электрическим одеялом — этакой здоровенной грелкой. Как утром из под него вылезать — отдельная сага, зато это меня побуждало, не смотря на свободное посещение, с утра мчаться, яки лань стремительная, на учебу и оставаться там на все дополнительные активности — в университете было сильно теплее (ну, если быть до конца искренними, учиться нам еще и нравилось — нестандарный подход к обучению не оставил нас равнодушными, но это уже отдельная история).

Ну и притча во языцех — вода. Да, оказалось, что это не вымысел и в раковинах в большинстве своем нет смесителей, но есть пробка для затычки слива, дабы мы могли, не тратя попусту лишнюю бесценную влагу, умываться, чистить зубы и пр. так сказать "в одном флаконе" — действительно, ведь много чего ещё можно сделать с целой раковиной почти чистой воды — носки там постирать, например, не выливать же такую драгоценность, в самом деле.

Для принятия душа нам, от щедрот своих, хозяйка включала воду на один час раз в неделю строго по расписанию — в среду с 3 до 4 часов пополудни (не успел — ходи ещё неделю немытым), у нее был для этого "секретный кран" для душа в ванной. Мы, правда, как и положено находчивым русским студентам, быстро вычислили его расположение и "тайно" мылись в её отсутствие, нанося непоправимый ущерб её бюджету и водным ресурсам Англии, устав объяснять, что у нас принято мыться чаще, чем раз в неделю.

При этом одной только дороговизной коммуналки такую повальную скаредность было не объяснить — я, помню, поинтересовался местной стоимостью газа-воды-электричества — да, они стоили сильно дороже, конечно, чем у нас, но с учетом разницы в зарплатах-пенсиях (то бишь по паритету покупательной способности) выходило не настолько уж большое отличие, чтобы так "убиваться" по этому поводу, да и платили мы за проживание вполне прилично по тамошним меркам.

Я даже спросил при случае у одной нашей учительницы-англичанки из университета, в чем причина такого странного, на наш взгляд, их поведения, на что получил сильно тогда удививший меня ответ:

— Вы — богатая страна с большим количеством ресурсов и привыкли к их наличию, у нас же этих ресурсов изначально очень мало, и люди "генетически" привыкли сильно экономить, даже когда есть деньги, это у нас "в крови" — передается из поколения в поколение.

Для 1994 года, когда почти всё в стране разваливалось и еще даже и не планировало заново "собираться", а в показываемых в России фильмах та же Англия изображалась как общество всеобщего благоденствия — лорды, сэры, пэры, леди и джентльмены, и многие хотели "хоть тушкой, хоть чучелом" туда свалить — это была очень нестандарная точка зрения, хотя, наверное, она во многом объясняет, отчего англичанам спокойно не жилось и не живется на своем острове.

даже за обычную службу в немецкой армии или формальное членство в нацистской партии. Более того — эсэсовцам из "Ваффен-СС" разрешили въезд, если они вступили в это подразделение после 1 января 1943 года.

В итоге проверка иммигрантов превратилась в "птицу об одном крыле": коммунистов тщательно отсеивали, а нацистов и их подручных из Восточной Европы пропускали особо не придираясь.

К середине 1980-х в Канаде вдруг спохватились и создали спецкомиссию по военным преступникам. Она должна была выяснить, не стала ли страна тихой гаванью для нацистов. Отчёт комиссия подготовила в 1986 году, но полностью его так и не обнародовали.

Главная отмазка правительства — публикация списка имён бывших(?) нацистов может ударить по международным отношениям и интересам Канады. Весь список до сих пор засекречен, но кое-что в прессу всё же просочилось. Например, Владимир Кубийович — украинец, который участвовал в создании дивизии СС "Галиция", а позже спокойно работал над "Энциклопедией Украины" в университете канадской провинции Альберта. Или Ярослав Гунько (он же Хунка), ветеран той же дивизии, тот самый которому в 2023 году стоя рукоплескал канадский парламент.

Что будет с этим секретным архивом дальше — неизвестно. Некоторые правозащитники и журналисты продолжают добиваться публичности через суды и общественные кампании. Но канадское правительство стоит на своём, видимо есть кого укрывать

использовать то или иное оборудование, спускаться на различную глубину и тому подобное. Я проходил в Эйлате курс deep diving, то есть глубоководного погружения, на самом деле не сильно глубоководного до 40 метров, хотя это максимум разрешенный для любителей. После того как я с инструктором спустился на эту глубину, инструктор взял пластиковую табличку и какой-то специальной тушью, которая позволяет писать под водой, написал ивритскими буквами, то что в русской транскрипции звучит примерно “блу хол тов”.

Я посмотрел на него потому, что ничего не понял он, посмотрел на меня поскольку не смог понять со мной всё в порядке, или я поймал азотное опьянение (есть такое состояние, вроде бы без похмелья, но на глубине опасно) После какого-то времени разглядывания друг друга, мы продолжили. Когда погружение закончилось и мы вышли на берег, я у него спросил что ты хотел написать? На что он ответил “blue hole” это на сленге дайверов глубоководное погружение, о"кей говорю, но это же английский, зачем его писать ивритским алфавитом?

— Мы же в Израиле

— Ладно, а почему ты “тов” (хорошее) написал с ошибкой (не та буква “т”)

— Так я же русский