Вспомнил в связи с историей про упавший в реку мотоцикл. Середина 90-х, мы 16-летние пацаны купили вскладчину вдрызг убитый мотоцикл

"Восход-3М". Наверное с месяц приводили его в чувство, перебирали движок, покупали запчасти, вместо совсем уж убитых...

Свершилось! Выкатили его на сравнительно пустую дорогу и попробовали с

"толкача". Бестолку. Мой друг ставит его на "ножку", откручивает крышку сцепления и начинает ковыряться. Подходит парочка: наш друг Серый и его девушка Катя. Катя просит прокатить её на "Восходе", толкая его руками.

Не вопрос. Крышку сцепления, которая болтается на тросиках даем в руки

Серому, чтобы бежал рядом, сажаем нашу байкершу и погнали. Катя довольна, мы прикалываемся... В первый момент я не понял что произошло.

"Восход" выдал облако едкого дыма, издал вертолетный звук и рванул вперед. Надо было видеть: ревущий мотоцикл, на нем визжащая от страха девочка, и её бой-френд пулей бегущий рядом, с прицепленной к мотоциклу железкой в руках. Рев мотора, визг, пятиэтажный мат. Длилось это не долго, метров через 150 он заглох. Тут и мы их догнали...

Когда я съехала из дома, мама приютила бомжа. Ну не совсем бомжа — дворника нашего, который жил в подвале. Наняла его помочь с ремонтом. Потом он попросил разрешения готовить у нее в духовке и в благодарность убирал на кухне и оставлял ужин, а потом она предложила ему свободную комнату в квартире, устроила к себе на работу кладовщиком. Первым делом он купил себе хорошие очки, а потом огромную (с лист А4) читалку. И с тех пор уже 8 лет все свободное время дома и на работе он читает. В подвале не было нормального света, а у него плохое зрение. Сейчас у него нашли рак легких — последствия жизни все в том же сыром подвале и работы в любую погоду. Рыдаем вместе, что никто раньше не обратил на него внимания. За эти годы он стал маме как отец, а мне — самым настоящим дедушкой. Мой сын даже не знает, что он ему неродной. И не узнает никогда.

Начало 90-х, в магазинах на полках пусто. К нам на корабль пришел молодой зеленый лейтенант Рахим, по национальности узбек (тогда в нашей армии их хватало). Как-то узнал, что никто из нас не пробовал настоящий узбекский плов и пообещал с первой получки его приготовить. Первую его получку нам пришлось ждать долго, месяца три, так как в это время были очень популярны задержки с зарплатой. Наконец долгожданная зарплата получена и Рахим отправился в поселок на предмет покупки баранины, риса, зиры, шафрана и прочих ингредиентов для правильного плова. Вернулся обратно грустный. Говорит, зиры и шафрана я не нашел (ну, это понятно, откуда такая экзотика на Севере, мы и не рассчитывали), а вот мясо, крупу и морковь купил. Но из мяса в магазинах была только курица, а рис пришлось заменить гречкой. Но, нужно отдать должное, гречнево-куриный плов был приготовлен со всей тщательностью, по классическому узбекскому рецепту!

Восемь лет назад муж попал в аварию. Сначала было непонятно, будет ли жить, потом — очнется ли, потом — будет ли двигаться. Похудел жутко, еле-еле ползал с ходунками и трясся весь от слабости. И главное — человек не здесь. Эмоций нет, на ребенка не реагирует, а ему шесть всего было. Что-нибудь спросишь — помолчит, как будто перевод с другого языка ждет, потом выдавит пару слов, и все.

Так жутко иногда было: домой приходишь, а он сидит и просто смотрит перед собой. Не в телевизор, не в компьютер, а просто. Или ночью проснешься, а кажется, что сама в реанимации лежишь, а рядом тело. Кто такой, жив ли — непонятно.

Врачи все время подстегивали, мол, не упустите время, нужна реабилитация. Я так загналась в первый год: работа, ребенок, дом, все эти массажи, физио, врачи — беспросветно. Муж однажды мне очень спокойно сказал: "Заведи любовника, одной тяжело". Меня больше всего поразило именно, что я одна. А какой, к черту, любовник, даже самой напряжение сбросить и то ни сил, ни желания.

Однажды спать легла и уже практически уснула, как вдруг меня прямо накрыло от возбуждения! Проснулась от орг@зма и ничего понять не могу. А муж рядом лежит, смотрит на меня и чуть заметно улыбается, а его рука в моих трусиках. Тогда у меня в первый раз мелькнула мысль, что мы, кажется, выкарабкаемся.