из-за узбеков. Было их в нашей роте человек тридцать, отсюда и проблемы, ну, как проблемы… они собирались оптом и регулярно нас били, и от этого, естественно, у нас бывали проблемы…

Грузины держались друг за друга, казахи тоже не давали себе в кашу плевать, а вот за нас, русскоукробелорусов, некому было заступиться. Мы никому не были нужны, даже самим себе, вот и терпели регулярные набеги от тамерланова войска.

Самое большее, что мы могли выставить – это человек десять (У остальных наших воинов возникали неотложные дела…) Вот и получались не эпические битвы, а доказательство преимущества среднеазиатского образа жизни.

Но вот, месяца полтора спустя, на пороге нашей казармы появился Он.

Ростом не особо высок, но метра два в нем, конечно же, было, может, чуть больше.

Голова огромная, как у коня, пузо выпирает и, если отойти подальше и посмотреть издалека, то по пропорциям кажется, что он маленький и толстенький, но как только к нему приближался обычный человек, то от их сочетания становилось понятно, что в этой жизни, не все еще нам понятно…

Родом он был из глухой белоруской деревни и носил гордую фамилию Потоцкий.

По натуре был он человеком ласковым и стеснительным, и это как раз не удивительно, ведь иначе какой-нибудь любвеобильный кроманьонец так бы и не осмелился приблизиться к неандертальцу — далекому предку нашего Потоцкого по женской линии.

Потоцкий почему-то панически боялся любого начальства, даже сержантов, он был медлительным и совсем неспортивным человеком, но при массе в двести килограммов и силе, как у оборотня – это были абсолютно не его проблемы.

Командир части называл нашу роту бандеровским отрядом. Представьте себе — рота солдат, позади которой марширует гигантский человек, одетый в черный зэковский бушлат, серые брюки, на голове -маленькая тюбетейка в виде солдатской шапки, а на ногах — сапоги с разрезанными сзади голенищами. Из всего необходимого обмундирования, на складе только и оказалась шапка и кирзы сорок восьмого размера, а остальное – в чем забрали в армию, в том месяца три и служил, аж пока не пришла из округа сшитая на заказ гулливеровская форма.

Не знаю, почему, но мы с ним как-то сразу сдружились, хоть поначалу я опасался приближаться к этому огромному человеку, мне очень стыдно, но я боялся, что он меня укусит, если вдруг сойдет с ума. Вам это, наверное, покажется смешным, просто вы Потоцкого не видели. А вот дрессировщики львов меня поймут…

Первый раз он удивил меня, когда рота получала на складе толстые солдатские лыжи для кросса. Нескольким счастливчикам не хватило и они отправились в теплую казарму ждать возвращения уставших героев-лыжников.

Время поджимало, скоро на старт, все подгоняют крепления и цепляют к ногам тяжеленные дрова, а Потоцкий зудит мне над ухом со смешным белорусским говорком:

— Ой, мамочки, ой убьюсь я на этих прыдуркаватых лыжах, я же сроду на них ня ездиу. Ой, шо са мной будзе…

Вдруг за спиной послышался громкий треск, от которого я подпрыгнул – это мой огромный друг незаметно сломал свою лыжу пополам, просто держа ее поставленными рядом ручками. Я пробовал потом переломить такую дровыняку об колено, неа, не смог.

Время шло, и рано или поздно, но Потоцкий должен был нарваться на тамерланово войско из тридцати сабель…

И этот день настал.

Обед. Наш богатырь возвышался с краю стола и привычно держал миску за дно, как блюдце (так ему было удобнее), напротив Потоцкого сидел свирепый узбек – главный батыр и предводитель их войска. Батыр решил — "пора", схватил черпак и начал трясти его перед огромным добродушным лицом белоруса, выкрикивая всякие тюркские ругательства…

Гигант промолчал, опустил глаза и молча продолжил есть дальше. Тут и батыр, довольный произведенным эффектом, отложил черпак и тоже вернулся к трапезе.

Внезапно (хотя слово "внезапно" придумано не для динозавров) Потоцкий улучил момент и дал узбеку отцовского леща.

Батыр, даже не ойкнув, рухнул лицом в тарелку, обрызгав супом всех за столом.

Крики! шум! угрозы! Земляки вынесли тело батыра на улицу, только там к нему вернулось сознание.

Я, как и все русобелоукраинцы нашей роты, понимал, что жить нам осталось примерно до ужина, да и хрен с ним, не впервой, но что это за лещ такой, от которого человек напрочь выключается?

И Потоцкий еще раз продемонстрировал этот фокус на солдатской миске, тут все встало на свои места. После леща по дну, миска навсегда потеряла симметрию и сделалась неустойчивой, как будто грузовик проехал.

Вечером мы сидели в полупустой казарме и тихо беседовали. В воздухе пахло кровью, да и ощущения мерзкие – не поймешь, то ли жарко тебе, то ли холодно. Страшно, одним словом.

Весело и беззаботно было только чудо богатырю и он болтал без умолку о разных гражданских глупостях. Я попытался вернуть его на нашу грешную татаро-монгольскую землю:

— Видимо, сейчас придут узбеки тебя бить. Ну, и нас, четверых, заодно. Надо бы приготовиться как-то…

— А чего там готовиться, как придут, так и наполучают ляшчей, как сьоння в столовой. Я, кстати, часто дома драуся дярэуня на дярэуню. Ох, и весело было. Придет ко мне одна дярэуня, даст деньог, и я иду с ними лупить тамтую дярэуню. А потом наоборот – те собрали деньог, заплатили мне, и мы идем лупцевать перших…

Но веселее от этого святочного рассказа нам не стало. Видимо, наш бандеровец не очень себе представлял коварных азиатов в количестве тридцати штук.

Ну, вот и все.

Топот сапог, сквозь лес коек мы увидели вражье войско. Узбеки стояли в центральном проходе и гортанно выкрикивали:

— Патоски, выхади, шакал, убивать тебя будем!

Потоцкий поднялся с табуретки и направился к ним, с трудом протискиваясь между коек.

Мы вчетвером встали и обреченно поплелись за ним.

Белорус оглянулся и спросил с улыбкой:

— Ой, а вы ж куда? Щидите тут, шобы я вас случайно не зачапиу. Щидите, гавару!

Мы послушно сели, а дальше начались живые картинки из русских эпических былин.

Илья Муромец подошел к воинству поганому и сказал:

— Шо, чурки не русские, приперлища?

Самый могучий Челубей еле доставал Муромцу носом до [м]ляхи ремня.

И тут началось – все тридцать бусурман с гиканьем кинулись на Богатыря со всех сторон, пытаясь его расшатать. До лица, конечно, никто достать не мог, поэтому их азиатские кулачки уютно тыкались богатырю в огромный живот, как в подушку.

Самое дикое, что Потоцкий смеялся. Ему было весело!

Ситуация становилась патовой, Муромец их не только не бил, но даже не воспринял всерьез, а визгливое войско Батыя безрезультатно раскачивало богатыря, будто дошколята борются со своим игривым отцом.

В конце концов, Потоцкому это наскучило, и он решил освободиться от этих гигантских пчел. Богатырь хватал врагов за ремни, бережно отрывал от пола и откидывал от себя метра на два. Сразу по двое. При этом он счастливо хохотал и комментировал:

— Потешные вы, чурки, как дети малые. Летите уже, поигралищя -и буде…

Бусурманское войско пришло в замешательство, первый раз в жизни их неистовый бой превращался в балаган.

Тут кто-то из них вспомнил про ремень, извернулся и достал богатырю пряжкой до лица.

Потоцкий издал рев, как из ночных джунглей, резко выхватил обидчика из толпы и только теперь, включив всю свою звериную дурь, двумя руками забросил его вертикально вверх. Узбек с глухим ударом встретился с высоким казарменным потолком и посыпался вниз вместе с разбитыми лампами дневного света.

Потоцкий, как цирковой лев, прорвавшийся на зрительские трибуны, сеял панику и разрушения. Лютые враги моментально превратились в пингвинчиков, которые с пробуксовкой сваливали от вертолета. Потоцкий хотел уничтожить всех, но, к счастью, так никого и не поймал.

Несколько секунд — и казарма опустела. Один особо впечатлительный узбек даже бросил табуретку и попытался выпрыгнуть вслед за ней в разбитое окно…

Муромец вернулся в наш угол, мы слегка напряглись (черт его знает, как у неандертальцев с торможением…) Он сел на свой табурет, пощупал вспухшую губу и сказал:

— Эх, перестарауся, боюся я, шо чурки все ж таки заложат меня сержантам.

Хлопцы, може у кого жеркало есть глянуць на свою рожу?

женщины от черного мужа, допустим, ещё может иногда родиться альбинос. Но чтобы наоборот? До такого ещё ни один фантаст не додумался.

История закончилась разводом. Но не родителей мавритенка, а его бабушки и дедушки по отцовской линии.

Что оказалось. Черный ребенок действительно родился от белого мужа. А вот этот самый белый муж родился от черного любовника своей мамы. Какой-то невероятной генетической рокировкой случилось уникальное. Цвет кожи передался через поколение.

Я сама магистр генетики, и мне эта история кажется почти невозможной. Думаю, я просто не в курсе каких-то подробностей. Но если бы у меня был доступ к родословной всех героев, возможно, я поняла бы, в чем дело.

Когда я услышала эту историю, у меня возник такой вопрос. Почему свекровь женщины, родившей мавритенка, до последнего не хотела признаваться, что грех был её? Ведь видела же, что сын отрекается от своего родного ребенка и разводится с ни в чем не повинной женой (хохма в том, что если бы она ему на самом деле изменила, то ребенок родился бы белым, и ее бы никто ни в чем не заподозрил. Проблему создала именно ее верность мужу).

Да просто любительница черных мужчин не хотела разрушать собственный брак и лишать своего сына отца. Совесть, видимо, позволяла наблюдать, как невестка расплачивается за её измену. Ситуацию спасла прабабушка мавритенка, которая была в курсе бурной молодости своей дочери. Она настояла на том, чтобы правда была раскрыта. Мавритенок был признан родным своим отцом, и по крайней мере этот брак сохранился.

Храните верность своим мужьям и женам, и не заставляйте никого обманом воспитывать чужих детей. Карма ведь все помнит.