меня еще пацаном помнила, когда я по этим коридорам за руку с папой бегал. Но с тех пор утекло много воды, несколько лет не виделись. А я тогда здорово похудел, не сильно отличался от узников концлагеря.

— Здрасьте, — говорю, — Ларису Ивановну хочу... тьфу, т. е. медсправку.

— Держи форму, оббеги всех врачей. И в нарко и психдиспансер сгоняй. Без справочки, что на учёте не стоишь, ничего не получишь.

— Ок, не вопрос.

Небольшое отступление

Мои документы папа всегда хранит сам, в своем старом несгораемом сейфе. У него на этом пунктик: над бумажками трясется, в руки не дает, хранит лучше чем Кащей свое яйцо. Мне сорок пять уже, Карл! Сорок пять! А он всё равно ключ на шее, образно говоря, держит. Ок, у каждого свои приколы. Наверное, в этом и есть вся соль: для родителей мы всегда дети. Хоть нам сорок пять, хоть шестьдесят пять — мы для них всё те же маленькие человечки, которых надо защищать от этого непонятного мира.

Всякий раз, когда мне нужны документы, приходится их выпрашивать. Далее следует допрос с пристрастием. Папа садится за стол, включает свою "прокурорскую" жилку и подозрительно щурится, как агент ЧК на допросе:

— Зачем паспорт?

— На работу хочу устроиться, пап.

— На какую? — продолжает допрос Штази.

— Охранником.

— Адрес, телефон начальника, адрес твоей съемной квартиры, телефон хозяина... — строгим голосом перечисляет список требований этот "террорист".

Я выкладываю всё. Он записывает в свой старый блокнот, аккуратно так, с нажимом.

— Значит так. Вот тебе документы, срок два дня. Если через 48 часов ты их не нарисуешь обратно в сейф, ты пожалеешь, что я тебя из роддома забрал. Компренде?

— Да, сэр. Слушаюсь, сэр!

Продолжение про медсправку

Прихожу домой, рассказываю родителю про заскоки в поликлинике. Тот сразу замер, глаза недобрым огнем вспыхнули. Батя всегда был за справедливость, а тут — за сына обидно!

— Что?! Без справки из наркологии ничего не даст?! Она что, думает, что ты наркоман?!

— Ну, — говорю, — вид у меня и правда не очень...

— Ок. Сходи завтра к главврачу, спроси его об этом. А я сам съезжу в наркологию и всё выясню.

И ведь не поленился. Старик мой не просто в наркологию съездил, он до Минздрава докатился, на консультацию. Ему было важно, чтобы никто не смел его ребенка — пусть и 45-летнего — в чем-то незаслуженно обвинять.

Назавтра я обошел всех врачей, прихожу к медсестре:

— Вот, всё собрал.

Была у волчицы одна песня и ту украла:

— Так, а где справка с наркологии?

— Сейчас папа принесет...

А батя уже за дверью стоит, наливается злобой, как грозовая туча. Наконец теряет терпение, врывается в кабинет — и тут началась "буря в пустыне". Орал на всю поликлинику:

— В чем дело, доктор?! Вы что, думаете, мой сын — наркош подзаборный?! Я в Минздрав ходил, там сказали — не нужна справка с наркологии!!

Его пытаются успокоить:

— Серёжа, Серёжа, мы люди маленькие, нам говорят — мы делаем.

— Кто вам так говорит?! А ну пошли к главврачу!

И мы пошли. Папа впереди — грудь колесом, орет как резаный, пар из ушей. А я иду следом и чувствую... тепло какое-то. Будто мне снова семь лет, меня кто-то обидел, и сейчас придет большой и сильный папа и всех построит.

Пришли в кабинет к начальству:

— Какая сволочь тут правила выдумывает?! Вы вообще рубите, на кого батон крошите?!

С большим трудом его успокоили, справку дали мгновенно, лишь бы мы ушли. Врачи в ауте, быстро похватали сумки и сбежали с работы, благо вечер уже.

А мы шли к машине, и батя ворчал под нос, что "порядка нет" и что "надо кормить тебя лучше, а то совсем прозрачный стал".

Я бы многое отдал, чтобы еще раз постоять в том коридоре, слушая, как мой гордый и горячий отец воюет за меня с целым миром.

Берегите родителей. Пока они "крошат батон" за нас — мы всё еще маленькие, и нам ничего не страшно.

Позвоните родителям!

сыну оставляю 1/3 своего наследства; а младшему сыну оставляю 1/9 своего наследства.

Когда этот человек умер, то после его смерти осталось всего только 17 лошадей и больше ничего.

Стали сыновья 17 лошадей между собой делить.

— Я, — сказал старший, — беру 1/2 всех лошадей. Значит 17/2 это будет 8 1/2.

— Как же ты 8 1/2 лошадей возьмешь? — спросил средний брат.

— Не станешь же ты лошадь на куски резать?

— Это верно, — согласился с ним старший брат, — Только и вам своей части не взять. Ведь 17 ни на 2, ни на 3, ни на 9 не делится!

— Так как же быть?

— Вот что, — сказал младший брат, — Я знаю одного очень умного человека, зовут его Иван Петрович Рассудилов, он-то нам сумеет помочь.

— Ну что ж, зови его, — согласились два другие брата.

Младший брат ушел куда-то и скоро вернулся с человеком, который ехал на лошади и курил коротенькую трубочку.

— Вот, — сказал младший брат, — это и есть Иван Петрович Рассудилов.

Рассказали братья Рассудилову свое горе. Тот выслушал и говорит:

— Возьмите вы мою лошадь, тогда у вас будет 18 лошадей и делите спокойно.

Стали братья 18 лошадей делить.

Старший взял 1/2 — 9 лошадей; средний взял 1/3 — 6 лошадей; а младший взял 1/9 — 2 лошади.

Сложили братья своих лошадей вместе.

9 + 6 + 2, получилось 17 лошадей.

А Иван Петрович сел на свою 18-ю лошадь и закурил свою трубочку.

— Ну что, довольны? — спросил он удивленных братьев и уехал.

пятнышками, мордочка наполовину светло рыжая, наполовину темно коричневая, и весёлый полосатый белый с рыжим кончик хвоста. Кошечка оказалась совсем дикой и к нам привыкала долго. Даже став красивой взрослой кошкой не приходила на колени, не мурлыкала, не давала гладится больше 2х минут первые года три. А ещё она была очень энэргичной. Перед окнами растёт большая старая сосна, Люся выбрала её как место для своих спортивных тренеровок и прогулок, а иногда и убежище от повышенного интереса сородичей. Соседи с удивлением и беспокойством наблюдали за ней вышагивающей по веткам и переживали всё ли у неё хорошо. А у неё всё было отлично. Она обожала сосну, и открывала для себя новые возможности её использования, например, как перебраться удерживая равновесие по не очень толстой качающейся под её весом ветке ближе к подоконнику и грациозно прыгнуть на него, или забраться повыше до 3 го этажа, а там оказывается живёт другая семья, не ожидавшая увидеть нашу красотку Люсю на уровне своего балкона, в результате визг и писк соседских детей, внимание и удовлетворённое кошачье любопытство. Ну и просто поболтаться на верхушке 15ти метровой сосны наверное тоже добавляло остроту ощущений и повышало кошачий адреналин, видя как часто она там засиживается. Как-то ветки подрезали очень высоко, и кошак не ожидала такого подвоха. Забралась слёту как всегда, а спускаться вниз по голому стволу около 5 метров не входило в её планы. И она начала громко возмущаться. Обычно она молчалива и немногословна, и вот первое высказывание недовольства, и как громко: )) Пришлось обьяснять, что помочь не смогу, я же не кошка, и когтей у меня нет, и так высоко мне не забраться. Люся, послушала, подумала, развернулась к земле афедроном, смешно раскорячилась как летучая мышь и медленно, оккуратно белой шкуркой начала спуск. Я её подбадривала и хвалила, еле сдерживая смех, но понимая важность момента и всё у неё получилось на пятерочку. А один раз она потерялась будучи ещё молодой, года в два. На вторые сутки я пошла её разыскивать, предчуствуя, что что-то пошло не так. Оказалось, она перепутала подъезды и когда я походила мимо и звала её, в ответ услышала отчаянный мяу во всю кошачью глотку. Кошик была в стрессе, уставшей, с паутиной на усах. Какое счастье для нас обеих, что она нашлась.

Через несколько лет ЛюсИ привыкла ко мне и стала приходить все чаще, устраиваться на коленях, мурчать, позволять себя гладить и дарить минуты кошачьего мур-релакса и теплоты. Когда кому-то из нас плохо, ложится и обнимает лапками, включает мур-мур. Удивительно, как она чувствует меня и детей. Приходит встречать нас вечером у двери, знает, что я или дети подходим, за несколько метров. Всеобщая любимца, Блохбастер, Клошарик, Косинус, Котангенс, скоро ей 10 лет.