Произошла история с моим другом Борисом в городе Хайфа. Позвал он, значит, как-то к себе на вечер гостей, а сам подзадержался где-то, поднабрался с кем-то там до положения риз, после чего на автопилоте дорулил на своем микроавтобусе до дома. Хватило его впрочем, болезного, только на то, чтобы на парковку свою заехать, мордой к стенке машину поставить и дёрнуть ручник. После чего он уходит в астрал, при включенном двигателе, фарах и оглушительной музыке из нового CD player"a. И со всеми дверями — запертыми. Гости, хотя и были уже навеселе, заметили, покуривая в окно, факт заезда Борисовой машины на парковку. А самого его нету. 5, 10, 15 минут нету. Пошли все на помощь другу. Пришли — и увидели вышеописанную картину. Ну, друга вызволять как-то надо, а он на призывные крики и стук в двери не реагирует. Решение пришло быстро — все стали раскачивать машину. Апофеоз: От сильных качков Борис просыпается, двигатель работает, музыка ревет, в полной уверенности что он ещё в пути хватается за руль чтобы выправить минивэн, фокусирует взгляд — И ВИДИТ ЯРКО ОСВЕЩЕННУЮ СВЕТОМ ФАР БЕТОННУЮ СТЕНКУ НА РАССТОЯНИИ 1 МЕТР ПЕРЕД СОБОЙ! Так сильно он ещё никогда в своей жизни не жал на тормоза... Повернув через секунду "торможения" искаженную диким криком морду лица в сторону, он видит глумливые лица друзей, припавших, как вампиры, снаружи к стеклам на "полной скорости" движения... Дня два не пил он за рулем после этого. А может и все три.
* * *
Не дай вам Бог иметь в друзьях homo scribens — человека пишущего! Снова и снова переживать этот неловкий момент, когда он приносит вам для прочтения очередной опус и просит высказать своё мнение ("Только честно! "), а потом с надеждой глядит в глаза: "Ну, как? Новый Гоголь явился?". Или Лермонтов, или Булгаков, или Толкин — нужное подчеркнуть.
В те достопамятные времена, когда Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин возглавлял журнал "Отечественные записки", редакторам приходилось не слаще. Это сейчас они с авторами не встречаются, а раньше раз в неделю полагалось устраивать редакционные приёмы. Салтыков-Щедрин принимал по понедельникам, с часу до четырёх.
В какой-то из понедельников пришла в редакцию совсем молодая девушка — узнать о судьбе своего романа из французской жизни.
— Это ваше собственное сочинение? — спрашивает Салтыков-Щедрин.
— Да, моё, — гордо отвечает девушка.
— И, как я понимаю, вы во Франции никогда не бывали? — замечает редактор.
— Нет.
— Сколько же вам лет, барышня?
— Девятнадцать.
Салтыков-Щедрин огорчённо вздыхает: "Рано вы, барышня, начинаете неправду писать...".
И хоть Михаил Евграфович оставался неизменно вежлив в разговоре со всеми авторами, даже самыми нервными, тем не менее, прослыл человеком неприятным, желчным, раздражительным и вредным. А всё потому, что имел один "существенный недостаток" — говорил, что думал.
* * *
БУМЕРАНГ.
Возвращение различных утерянных вещей — это норма, а вот отданные вернулись впервые, и вот как это было. Купил себе новый зонт, а старый так и остался валяться, ну не выбрасывать же. В один из дождливых дней схватил оба: один — утром, а старый зонт — в обед. Подхожу к работе, а на крыльце девушка стоит и без зонта, на часы смотрит, явно опаздывает. Подхожу, отдаю зонт и говорю: "Потом кому нибудь отдашь, кому нужен будет".
Вечером, выходя с работы, опять забываю зонт, а что +дождя нет, но дождь начинается... Резко прячась на остановке, пережидаю непогоду. Подходит мужик (под зонтом) сует мне второй зонт и говорит "На, потом отдашь кому нибудь". Смотрю, а зонт — мой, старый. "Как он к Вам попал", — спрашиваю мужика "Да дочери её тренер дал, а ему — ученик из другой секции отдал", Короче, не знаю, скольким людям он помог, но вернулся опять ко мне, а после я его опять отдал "тому, кому нужен был".
Прикольно вышло, переходящий зонт.
* * *
В советское время очень популярной была ближнемагистральная авиация между городками одной области. Такие полёты выполнялись на чешском двухмоторном самолёте Л-410, который вмещал 19 пассажиров.
Первые модели Л-410 не были оборудованы электрообогревом остекления кабины пилотов. Очистка замёрзшего стекла проводилась как в
автомобиле: спиртовой жидкостью и щётками. В качестве "омывайки" применялся знаменитый медицинский спирт! Чувствуете родной запах?
А лётчики тоже люди! Даже летом, в ясную погоду, сразу же после взлёта командир Л-410 докладывал диспетчеру:
— Попал в обледенение! Приступаю к ликвидации!
После посадки спирт сливался по бутылкам. Одна — диспетчеру. Вторая — на метео, чтобы синоптики подтвердили факт "обледенения". Остальные — на хознужды экипажа.
Но ведь зимой действительно приходилось летать в условиях обледенения. Почему же и после таких полётов экипаж уходил, нагруженный бутылками? Летали вслепую? Не совсем так! У каждого командира Л-410 в рабочем портфеле кроме карт, формуляров и справочников имелась расчёска для волос. Даже у лысых командиров! И не простая расческа, а металлическая!
Перед взлётом командир открывал боковую форточку и расческой шкрябал по замёрзшему стеклу. Прочищалась небольшая бойница, как смотровая щель в танке. Этого вполне хватало для взлёта. Во время полёта кабина экипажа прогревалась, стекло оттаивало, и посадка производилась в штатном режиме, без применения противообледенительной жидкости.
Через некоторое время конструкторы поняли свой просчёт, и самолёты были дооборудованы электрообогревом остекления кабины. Экипаж такой модернизацией был очень недоволен!
* * *
Двое оперативников выслеживали банду торговцев оружием. Имудалось установить адрес одного из преступников. Опера подъехали кдому, вызвали группу захвата, а сами остались ждать в машине уподъезда.
В это время преступник выбежал из дома и стал скоренькозабираться в свою
машину, очевидно намереваясь смыться. Как выяснилосьпозже, его кто-то предупредил. Когда до оперов дошло, что егоследовало немедленно задержать, он уже успел тронуться с места. Началась погоня.
Связаться по радио со своими, чтоб перекрыли дороги, преследователи не сумели: при такой сильной тряске рация лишь издаваланечленораздельные хрипы. Но через 40 минут машину с преступникомудалось настичь на шоссе далеко за городом. С большим трудом егоостановили. Правда, при этом обе машины опрокинулись. Бандитавытащили, нацепили наручники, а кроме него из машины извлекли целыйарсенал: автомат, три пистолета, обрез и кучу патронов. Но сыщикитеперь остались без транспорта. Уже наступила ночь, а надо было срочнодобраться с задержанным до конторы или по крайней мере до ближайшеготелефона. Попытки остановить какую-либо машину результатов не дали. Представьте себе: глухая ночь, пустынное шоссе, на обочине троегрязных мужиков со свирепыми рожами; вы бы остановились?
А между тем машины проезжали все реже, и явно замаячилаперспектива ночевать на обочине. Тогда одного опера осенило: он взялавтомат, наполнил рожок патронами и... "Выхожу один я на дорогу..."Шофер автобуса, которого остановили очередью в асфальт перед колесами, до самого конца не верил, что перед ним сотрудники милиции. Когдаподъехали к конторе, он выскочил и кинулся в дежурную часть с криками: "Помогите! Бандиты!"
За эту историю сыщики, против обыкновения, даже не получили повыговору. Их начальник произнес здесь золотую фразу: "Цель оправдываетсредства!" И сослался на статью 14 УК РСФСР.
Пьяные истории ещё..
