Лекарство от грубости
Есть у меня одна знакомая докторша, что любит дарить различную сувенирку, которой сейчас их производители лекарств заваливают — брелки, кружки, календарики. А недавно притащила пачку таблеток сосательных от запора, для детей, «Фитолаксики» называются. ( название, на всякий случай, поменял, а то подумаете, что реклама ). С виду как конфетки мятные, обёртки яркие, красивые, пахнут вкусно, ешь, не хочу. .
Болталась у меня эта пачка в кармане, болталась, так бы и выкинул, наверное, а тут как-то в Сбере вредина одна нахамила. В платежах накосячила, а когда поняла, что сама не права, так ещё и нагрубила. Ну, я препираться не стал, наоборот, понятное, говорю, дело, нас много, а Вы тут одна с нами маетесь. Ну и конфетку эту достал и ей презентовал. Она промолчала, но конфету взяла, а я со спокойным сердцем дальше себе пошёл.
Вот с того дня и пошли они в ход, фитолаксики-то. Практически не ругаюсь теперь ни в банках, ни в кафе, ни в магазинах, ни в ЖЭКе... Только улыбаюсь и конфетами угощаю. Но по справедливости, как в инструкции положено, в зависимости от массы тела, я ж не зверь какой. Если хамка стройная – один фитолаксик, поупитанней – два. Тут на складе товар получал, кладовщица попалась скандалюга, да пышная при этом, как скульптура у Ботеро, так ей сразу четыре штуки выдал.
Вы скажете, я негодяй или мерзавец и будете правы, наверное... Я даже врать не буду, что совесть мучает. Напротив, чувствую себя графом Монте-Кристо, по меньшей мере…. месть ведь сладкое чувство…. И у меня ещё полпачки осталось….
robertуumen
Медицинские истории
* * *
* * *
* * *
Жил был мужик Петрович. Мужик был слесарем и жил сему полагающе – от аванса до зарплаты и впритык. От зарплаты до аванса тоже получалось, хотя и было труднее психологически, а вот от зарплаты до зарплаты было бы совсем скучно.
К профессиональному росту мужик Петрович не стремился, может по причине крайней близорукости, хотя благодаря ей и спрос с него был мизерный. Он и с учителем-то, будучи еще школьником, здоровался только после того как его обнюхает, а испортить себе зрение еще сильнее путем самообразования и внеклассных чтений, не мог потому что не видел букв.
Зато и зримые преимущества были. Незримое им советское телевидение он только слушал, и потому гипертрофированные яйца балетных танцоров с голубого экрана Петровичу не маячили, и как его зрячих коллег по горячему цеху не раздражали.
Две толстенные, словно от разбитого бинокля линзы, примотанные к башке, совместно с сердобольными товарищами помогали ему кое-как справляться с нехитрыми обязанностями на работе и время от времени расписываться в платежной ведомости.
После окончания очередного ссудного дня и получения аванса, трудовая ячейка вкупе с Петровичем, традиционно накатила три корпоратива на пятерых, и разбрелась по домам.
Путь к родовому гнезду Петровича лежал через разгороженный школьный стадион. Обычный стадион — футбольные ворота, трава по колено, не большой но очень уютный.
Как и положено, смеркалось.
Сумерки Петровича сгустились пуще остальных, но дойдя до футбольной штрафной он различил в створе ворот несколько сидячих фигур. Футболом как и балетом Петрович не увлекался и хотел было пройти мимо, но его окликнули:
— Эй, мужик!
— Чего, — на всякий случай прибавил ходу Петрович.
Одна из фигур встала и двинулась наперерез. Здоровый футболист, отметил Петрович, если он еще и нападающий, продолжал отмечать Петрович, то — х[рен] убегу.
— Купи штакетину, мужик! – Перегородил ему дорогу здоровый.
Сбоку, с товаром наперевес, приближался второй.
Них[рена] себе ночной базар, снова подумал Петрович, но от навязчивого предложения отказаться не успел.
Штакетина прилетела со стороны правого углового, щелкнув по выключателю на затылке Петровича.
По причине двойной анестезии, окончание текущих суток Петрович вспоминал вяло, а в последующие выходные в ясное сознание приходить не хотелось. На пару с соседом, они не спеша врачевали напрочь заплывшую синевой физиономию пострадавшего, дегустировали спиртовые компрессы и поминали аванс.
И все бы так буднично и закончилось, если бы не чудо. В понедельник рано утром, продрав похмельные глаза, он им не поверил. Петрович испуганно поозирался, медленно осмотрел свои ладони, покрутил перед глазами пальцами – так и есть. Он видел все, даже остатки мазута под ногтями.
На звуки матерных междометий из кухни примчалась его испуганная жена, и увидев сияющую радостной синевой физиономию Петровича, испугалась еще сильнее.
— Я вижу! – заорал ей Петрович.
Ну пи[c]ец, подумала жена, не иначе белку. С чего бы еще мужику так радоваться понедельнику?
А Петрович прозрел.
История о его чудесном исцелении быстро стала заводской сенсацией, и вызвала массу негодований других слабовидящих граждан. И какого, извините, еще раз простите ради всего святого, х[рена], строят из себя все эти окулисты с офтальмологами, резонно рассуждали они. Приладить к голове две лупы и дурак-то сможет, а ты попробуй-ка штакетиной от недуга избавить да еще в сумерках. Это ж какое дьявольское мастерство надобно иметь, чтобы так филигранно диопртию навинтить? Х[рена]к — и с минус восемнадцати аккурат в единичку, даже в дальнозоркость не перевалило и опять же, глаза не разъехались. А учитывая размер слесарного аванса так и даром почитай получилось. Свезло — одним словом, Петровичу.
Что уж там приключилось в прежде недальнозоркой башке, доподлинно неизвестно. Мужики накидывали конечно варианты про то, что глаза от удара просто встали на место и даже предполагали где глаза были до этого. А Петрович только улыбался, да поглядывал по сторонам зорко.
Эффект оказался стойким. Через пару лет Петрович правда пожаловался мужикам на то, что зрительная острота притупляется, так они ему рецепт быстро предложили напомнить. Отказался Петрович, да и на пенсию уж пора было.

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100