Всю свою сознательную жизнь я прожила в посёлке, где была колония строгого режима. Родители были военными и там работали. Когда мне исполнилось 21, то тоже устроилась работать в колонию — другого выбора не было. И очень я понравилась одному молодому осуждённому. Да и мне он тоже нравился. Он очень мило за мной ухаживал. Каждый день ждала его, когда он придёт по рабочим моментам, чтобы хоть ненадолго, но увидеть его. Так как любая связь между сотрудниками и осуждёнными не приветствовалась, и я придерживалась таких мыслей, что я дочь военного, просто по определению не могу вступить в связь с человеком, который отбывает наказание. Я его отвергла. Просто сказала, что мы разные и всё в этом духе. Было тяжело всё это говорить, но общественное мнение мне тогда было важнее.
Через какое-то время вышла замуж за сотрудника. То есть за такого как нужно. Он оказался тираном: бил меня по любому поводу и без него. Убежала от него к родителям. И в это время меня нашёл в соцсетях мой поклонник, к тому времени он уже освободился. Я даже не соизволила ему ответить на сообщение. Просто проигнорила. И вышла замуж ещё раз... тоже за правильного. Второй муж меня не бил, но пил неделями. Загнал меня в долги. Это просто был кошмар, когда я всё отдавала людям. И от него я тоже ушла опять к родителям, только уже с двумя детьми. И после моего второго развода меня опять нашёл мой бывший осуждённый.
С момента нашей последней встречи прошло уже, к тому времени, 12 лет. На этот раз я решила ему ответить. Вспомнили всё... и как чувства у нас зарождались, и как я его отвергала, и как у нас жизни личные не сложились. Сейчас я понимаю, что это мой мужчина на все 200%. Благодарна ему за эту настойчивость, которую он проявлял все эти годы и не потерял надежды не смотря на отказы. Жалею о том, что столько лет были прожиты глупо и несчастливо только из-за того, что я в молодости испугалась общественного мнения.
| Лучшие истории |    |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
По поводу знакомств в Интернете...
Приболел я как то и решил побаловаться знакомством через соответствующие сайты. Сразу скажу, что всяких разных девушек там много, но обращу ваше внимание на одну категорию. Пообщался я с одной девушкой, довольно симпатичной, распросила она меня, в каких клубах отдыхаю, где занимаюсь спортом, куда за границу
А режиссер говорит: "Извините, а мог бы он пробежать быстрее и лучше чуть левее по кадру? А потом развернуться на камеру в определенной точке и вот так пошевелить усами? "И ты говоришь: "В принципе да. Может. Но он этого не будет делать". — "Почему? "И ты смотришь на режиссера и как бы злишься, ненавидишь, но одновременно его становится даже жалко. И говоришь ему честно: "Он так не будет делать, потому что он — мышь. Вы понимаете? Он — мышь. Ну, животное. Он вообще вряд ли понимает, что живет, он просто так всю жизнь бегает и смотрит, как получится". Режиссер говорит: "Ааа... "Я говорю: "Вы понимаете, мы можем, конечно, запустить мышь левее по кадру и даже придать ускорение, но мы не договоримся о повороте головы в нужной точке. Вы же наверняка хотите, чтобы мышь только голову поворачивала, а не всем туловищем разворачивалась? "У режиссера такая радость в глазах: "Да! Да! Именно только голову! "Я говорю: "Вы понимаете, этого не получится". — "Почему? "И опять ты его одновременно то ненавидишь, то жалеешь.
"Бросая в воду камешки, смотри на круги, ими образуемые: иначе такое бросание будет пустою забавой"
(Козьма Прутков)
Хоть за столом почти никто никого и не знал, но все быстро перезнакомились и незаметно перешли на "ты".
Многие гости приехали издалека, один даже с Сахалина.
Повод был самый благородный – восьмидесятипятилетие
Советским призывникам предписывалось явиться в военкомат, имея при себе смену белья, миску, кружку, ложку, и еду на три дня.
Понятно, что отправляясь на два года в армию, парни надевали на себя то, что не жалко будет выбросить.
И вот во дворе военкомата прапорщик, направляясь в свой отдел, проходит через толпу призывников, и видит стоящего чуть отдельно от всех парня в дефицитнейшем в те временам адидасовском спортивном костюме, в адидасовских же, и не ленинградских лицензионных а в настоящих германских адидасовских кроссовках. Завершающим штрихом этого оксюморона была завернутая в газетку палка сырокопченой колбасы, которую спортсмен держал в руке.
Прапорщик осведомился у парня – и почему он здесь именно в такой экипировке.
Парень охотно пояснил, что насчёт него "всё договорено", направят его сейчас в Москву в спорт-роту, а ночевать он уже сегодня будет дома.
Прапорщик спросил у него фамилию, зашел в отдел призыва, и переложил одну папку в другую стопку. Это было утром.
А обедал спортсмен в тот день уже на борту самолёта летящего в Комсомольск-на-Амуре, в составе команды призывников распределённых на Краснознамённый Тихоокеанский флот.