Началом моей танцевальной карьеры я считаю утренник в честь 8 марта в старшей группе детского сада номер 5.

Мероприятие проходило несколько скомкано: артистов косил ОРВИ, лучшие из нас отправились домой в соплях, давиться горячим молоком с пенками. Но праздник состоялся, назло всем бактериям. И кульминацией был украинский танец "Гопак".

Танцовщиц катастрофически не хватало. Помню, воспитательница долго оценивающее смотрела то на меня, то на моего одногруппника Андрюшку, потом тяжело вздохнула, напялила мне на голову Венок с разноцветными лентами и велела танцевать тихонечко и стоять во втором ряду.

Мне было всего 6 лет, но я чувствовала нутром, что гопак нельзя танцевать тихонечко. Это против природы. Гопак надо танцевать как в последний раз. Это страсть, это вызов, это нечто среднее между поединком тушканчиков за лучшую норку и брачными играми трясогузок.

Мои пятки в белых чешках вбивались в пол со звуком, заглушающим музыку. Ленты взмывали в потолок при каждом подскоке, которому позавидовал бы любой кенгуру. А девочки из первого ряда сами расступились передо мной в благоговении. Ну или потому, что мои ноги вскидывались до небес и попадали им под зад.

И главное, что я усвоила на репетициях: артисты должны улыбаться зрителям. Тут я тоже старалась.

Зрители рыдали, папа сказал, что это от восторга.

Мой пубертат пришелся на ранние 90-тые. На школьных дискотеках крутили Ace of Base, Kapмен, Мальчишник, а сверху, как майонез на салате, — "Чернокожий парень" Агутина. Никто не переживал о содержании песен, возрастных рейтингах, психотравмах и прочей фигне. Впрочем, сама жизнь вокруг тогда была с рейтингом 18+.

Но вернемся к танцам. В этом плане мне повезло — под все вышеописанное искусство дамам было достаточно просто томно раскачиваться в хаотичном порядке, переступая ногами и периодически выставляя локти. Вид при этом нужно было иметь равнодушный и не забывать жевать жвачку. Танцующие выстраивались кружком, в середине обязательно стояли сумки.

Такие танцы были доступны всем: сиамским близнецам, лицам, глухим от рождения, медведям-шатунам и... мне. Поэтому комплексов, что я как-то не так танцую, у меня не было.

Выпускной тоже был отмечен моим танцевальным талантом.

Скучища на городской площади, помню, стояла смертная, как и жара. Администрация нашего маленького города вещала выпускникам о вечном с трибуны, а дедушка Ленин ласково смотрел с постамента и недвусмысленно указывал рукой в сторону городского вокзала.

Когда наконец-то выпустили воздушные шары в небо (тогда еще никто не знал, что ими давятся птицы и самолеты), заиграл какой-то ужасно слезовыжимательный вальс про школу. И вот тогда, по сценарию, должен был настать звездный час скромных тургеневских девочек с косами до пояса и хороших мальчиков, струсивших в свое время сказать "нет" мамам, отправивших их учиться хореографии.

По тому же сценарию остальные корявые неудачники должны были стоять и взирать на прекрасное.

Но мы с друганом-одноклассником Максом переглянулись, подбоченились и молодыми горными козлами заскакали по площади, станцевав одновременно вальс, сальсу, буги-вуги и, возможно, рэп.

Наш класс с готовностью взревел от восторга и высыпал паясничать следом. Торжественность момента пошла по жопе. Где-то на ламбаде нас с Максом настиг уже бывший завуч и велел дыхнуть. Но что он мог нам сделать? Написать в дневнике, что "были безобразно пьяны от молодости и свободы"?

В середине 2000-ных на свадьбах считалось модным удивлять родню первым танцем молодоженов. К сожалению, моего будущего мужа обидел тот же самый медведь, который вдоволь потоптался на мне. После долгих размышлений мы решили, что танцу на свадьбе быть, но без помощи профессионала в нашем случае не обойтись. Так в этой истории появился хореограф Олег.

Олег нам очень обрадовался. Он мысленно уже закрыл нашими деньгами ипотеку, а на сдачу поехал в отпуск на Бали. Пришли мы только поздно, конечно, до свадьбы каких-то полгода осталось.

После первого урока мы шли домой молча, с прямыми спинами (ноги в первой позиции, тянем носки). Мой будущий муж задумчиво рассуждал, можно ли заплатить хореографу Олегу, чтобы тот станцевал вместо жениха на свадьбе.

— Между вами разница 30 кг, кабанчик мой – мягко и деликатно напомнила я личинке главы семьи. – Только слепой не заметит подмену. А вот если одеть на Олега фату...

Олег действительно оказался хорошим хореографом, возможно он раньше работал в цирке дрессировщиком. Через полгода мы вполне. сносно станцевали на свадьбе (вполне сносно это никого в процессе не затоптали, со столов ничего не смахнули и никто не ржал в голос во время танца).

С тех пор я танцую регулярно, когда никого нет дома. Включаю Муз-ТВ, занавешиваю окна, закрываю дверь на ключ. Каждый раз моя кошка думает, что настал конец света, хозяйка сошла с ума, открывать консервы с кормом больше некому, а-а-а-а-ааа, мы все умрем. Поэтому она с перекошенной мордой бегает по шкафам и диванам и периодически мне подвывает. Но я все равно танцую. И сальсу, и ламбаду, и вот это вот все стильное-молодежное. Стриптиз только не танцую. Не мое это. Сколько раз пробовала все равно Гопак получается.

Навеяно неким обсуждением химических вопросов в одном уважаемом блоге....

Будучи студентами, я и мои друзья — односабашники — однокурсники и разнокурсники иногда грешили радикальными способами разрешения надоедливых проблем, кои время от времени навещали нас, в том числе в виде двух "круто упакованных" студенток

Сегодня, центр Владивостока.

Стою курю, а навстречу мне улыбаются прохожие. Причем не просто улыбаются, а косятся на лавку сбоку.

Смотрю — на ней три девицы ежатся полуголые на первом осеннем ветру, но задушевно так беседуют. У одной на лбу пластырь поверх большой ссадины, у другой лодыжка перебинтована, у третьей запястье в гипсе. Ну вот прохожие невольно и улыбаются.

И тут в толпе минуты через три появляется ОН — высокий видный парень. С перебинтованной башкой типа Павки Корчагина. Девчонки прыскают со смеха, он быстро смотрит на свою ширинку, потом задумчиво на них, широко улыбается и молвит: "Кажется, я наконец нашел свой народ... "

У них завязывается оживленная беседа, и теперь при взгляде на перебинтованную четверку на лавке улыбаются уже абсолютно все прохожие...

В пятницу подъезжаю к гипермаркету, затариться пивком да креветками. Смотрю — свободное место есть, рядом с офигенным харлеем.

Паркуюсь, выхожу из машины, начинаю рассматривать его, так как люблю мотоциклы такие. Рядом около машины копошится семья, укладывает покупки. Мама, Папа, и мальчуган, лет пяти.

И тут появляется

История про картофельное поле и справедливость навеяла.

80-е годы прошлого века. Отец торжественно ушел из семьи, отсудив на память гараж с машиной. И великодушно не став претендовать на двухкомнатную "хрущевку", в которой оставалась мама и трое детей. Не стал претендовать, правда, после того, как в эту историю вмешался Комитет