В тумбочке, дома, возле моей кровати лежат наушники.

Их предназначение, вообще то, защита от шума, на стройке, скажем или на производстве. Ну или от соседей, эй вы там наверху.

Но мои, неслышные для окружающих, наушники имеют встроенный радиоприёмник. Я надеваю их в 6 утра каждое утро, слушаю новости и встаю в новый день уже вооружённый.

Но в последнее время или уже годы, наушники лежат нетронуты.

Не могу я всё это слушать, что кругом творится, это не мой мир.

И скажу больше — в этом мире меня не должно было быть.

Вот так.

Летом 2019-го врач кардиолог, после очередного осмотра и прослушивания моей грудины, взялся за телефон:

— "Ну что, я договариваюсь с клиникой о дате? Теперь ты уже не скажешь, мол, потом, позже. Потом уже не будет! "

Я соглашаюсь.

И вдруг сразу, эти оставшиеся 3 недели до назначенной операции стали для меня тягучими.

Пропускная способность сердечного клапана аорты упала до последней степени и ещё хуже. Я уже и передвигаться мог не дальше балкона. Мне даже привиделось во сне, как душа моя отделилась от бренного тела и блаженно понеслась ввысь.

И вот во сне, отчётливо, присоединяюсь я к световому потоку непрерывного наслаждения и лёгкости.

Но вся моя бесценная жизнь, с моими переживаниями, накопленными эмоциями, вот это вот всё драгоценное моё, с ещё не высказанными желаниями, должно остаться внизу. В потоке света хоть и хорошо очень, но моё личное никому не надо. Там всё общее.

И вот так невыносимо жалко стало мне моего мирка, лично пережитого, что несущийся поток света, поразмыслив секунду, выбрасывает меня назад на землю и я просыпаюсь.

В боль и страх, но я могу жить и осознавать себя.

Совершенно обалдевши от такого вещего сна, я стал собираться на плаху, т. е. под нож хирурга.

Как раз открылся последний отрезок автобана, который строился 30 лет и сын отвозит меня в клинику и пробует скорость за 200. Символично.

Я это просто фиксирую, чувств нет.

И вот настал тот день.

Уже в пять утра пришли и зашелестели две женщины, приглушив свет, чтобы не сильно тревожить соседей по палате. Пробежались по мне бритвенными станками, хотя я накануне, как мог сам побрился. Потом в дверь душа дали мне в ладонь дез. шампунь и я вымытый как никогда, ни к чему не прикасаясь, в чём мать родила, прошёл и лёг на застланную кровать. Пакет с бельём, личными вещами и телефоном был прикреплён к койке и меня покатили. По длинным коридорам в операционный зал.

Я был абсолютно спокоен, хотя в роли медикаментов была только хорошая, доверительная беседа с анестезиологом накануне.

Аппетит приходит во время еды, а мужество во время боя.

Вроде надо бы как-то к Богу обратиться, жена всегда говорит — проси и тебе воздастся что просишь, только надо этого очень сильно захотеть.

Это был понедельник.

А в среду мою кровать вытолкали из "просыпальной" комнаты прямо в руки девчушки, которая потом, ловко поворачивая туда-сюда, вытерла мокрыми полотенцами моё бесчувственное тело, покрытое всё без остатка оранжевой мазью. И это при том, что из меня пучками торчали шланги и кабели.

Она подала мне пакет, я вытащил телефон, включил, написал жене OK и силы мои на этом закончились.

Ещё подумал, что надо обязательно поблагодарить персонал, я чувствовал себя обязанным и это было первое чувство, что я запомнил.

И началось моё вхождение в жизнь, да ещё и со встречным ветром и неожиданными препятствиями. Нежданными.

Отряд не заметил потери бойца, колонны сомкнулись и своё место в этом мире, ставшим чужим, мне пришлось выгрызать зубами. Которые тоже распрощались со мной.

Ещё в больнице, сидя на телефоне, я узнаЮ, что присоединился к потоку света мой близкий друг-одноклассник. Именно в тот день, когда я лежал в операционной.

Так вот оно как звучит, дружба навеки!

Тут начинается заваруха с коронавирусом. Потом заставка меняется на военную историю. ИстерИю, конечно.

Это всё — не моё.

Пучком мокрых осенних листьев в лицо, я получаю каждый день явные знаки того, что дальнейшее моё пребывание в этом мире не было запрограммировано. Особенно изумился я, когда подсчитал случайно (и мысли не было), что мой последний любимый внук был зачат, с наивысшей долей вероятности, в те дни, когда я лежал под наркозом.

Моя душа должна была достаться ему?

Бог снова дал мне шанс.

Да, такое бывает, не у одного меня. Мы много дискутировали, пока однажды я не услышал неразборчиво замечание жены на эту тему.

— "Ты что-то сказала? ", переспросил я, посмотрел на жену и слегка ошалел.

Её, обычно смеющиеся глаза, были серьёзны.

— "Это я тебя отмолила".

В США есть такое понятие – детские садики для пожилых. Говорят, в России тоже кое-где появились. Это место, куда на день привозят стариков и старушек из социального жилья, кто еще не совсем в деменции и ходячий, или по крайней мере сидячий в кресле-каталке. Они там занимаются примерно тем же, чем дети в обычном садике: общаются, делают гимнастику, что-то

Мне эту историю рассказали еще в юности, и она мне была понятна и близка, потому что мой отец в те времена был охотником — промысловиком. Чушки, кабаны, барсуки, белки, еноты, медведи, зайцы, даже выдра была.

Однажды батя в тайге повстречался с тигром, говорит, что почувствовал себя голым, вся шерсть на его теле встала дыбом, настолько это страшно.

Зима. Приморье.

Эта история случилась в другой бригаде. Вряд ли байка. Рассохшаяся дверь в зимовье, наверное, сквозняком открылась.

Для понимания, в охотничьих зимовьях на дверях — ни замков ни крючков. Все с ружьями и бояться некого. 40 км, снегу выше колена, а где — и по пояс, ни урки, ни милиционеры не добредут. Заезжали на гусеничных тягачах. Кроме того, если охотники блуданут километров на двадцать и наткнутся на чужой барак, всегда можно заночевать. Там и дрова, и пожрать — правила такие.

Охотники из зимовья с утра ушли в тайгу, поздно вернулись, не знаю, чего добыли, поужинали и свалились спать. А под утро из под нар выполз тигр, открыл дверь, и пошел на прогулку.

"Если вы положите ваши деньги в наш банк, то у вас будет только одна проблема, как забрать свои деньги обратно! "

Этим летом моя мама продала нашу дачу. Про ту дачу мы вспоминали лишь раз в год, когда платили за неё налог на недвижимость. Надо ли говорить, что все обрадовалась вдруг объявившемуся покупателю. С предложенной ценой мама согласилась сразу

На 18 лет родители подарили мне квартиру. Ах, как я была рада! Наконец-то взрослая жизнь! Сама делаю, что хочу! Позову подружек на новоселье, расскажу им хорошую новость, ведь они будут так рады за меня! Ага, конечно. Ни одна. Всех только интересовал вопрос, откуда у меня квартира и сколько стоит ремонт, а главное — на какие такие шиши. Честно и радушно рассказала им про подарок. "Ну да, ты же из богатой семьи! ", "Да у вас деньги куры не клюют! ", "Вот почему одним всё, а кому-то ничего? "Самая близкая обозвала меня "мажоркой". И, знаете, никому невдомёк, сколько моя семья пахала на эту квартиру. Что родители в голодные 90-е продали всю мебель в доме, чтобы нам было что есть, а после 10 лет спали на полу в ободранной комнате. Что они работали сутки напролёт, чтобы бизнес приносил доход, и валились с ног от усталости. Конечно! Всё же так просто! Говорю теперь всем, что по наследству досталась. Надо было сразу так. С подругами не общаюсь.