не с тем вариантом в методичке. Некоторые были откровенными сволочами, без детализации. Больше всего было никаких: не то чтобы плохих, а просто тех, кто отсиживал на уроках свои жопочасы, пока школьники к ним "дураком пришёл, дураком ушёл". Некоторые были не то чтобы хорошими учителями, но по крайней мере хорошими людьми – как моя классная руководительница Любовь Александровна, однажды метко сказавшая: "Вы, Саша, поступили в университет не благодаря нашей школе, а вопреки ей". Сам я всегда называл свою детскую альма матер "очень средняя школа номер сто сорок четыре" и был с физичкой в этом вопросе совершенно согласен. Человек шесть я бы назвал хорошими учителями – в частности, математиков Валентину Николаевну, Бориса Соломоновича и Инну Дорофеевну. И кроме того, мне очень повезло: я встретил двух настоящих учителей, по призванию и таланту, учителей с большой буквы. Первым из них был студент-практикант, Борис Михайлович. Он лишь один год преподавал у нас историю – и в тот год историю на честные четыре с плюсом знал даже Натаров. Тот самый Натаров, который за всю остальную школу ни разу не получил ничего выше очень натянутой тройки, а после девятого класса с облегчением и радостью ушёл работать грузчиком в ближайшую булочную. Вторая – к сожалению, не помню её имени – преподавательница литературы с подготовительных курсов при МАИ. О, это было нечто особенное. Молодая женщина с бигудишными блондинистыми кудряшками, одетая в какие-то нелепые бабушкины туфли и пальто, буквально с ридикюлем, мгновенно и разительно преображалась, стоило ей начать говорить. На каждом занятии она становилась одухотворённой энергией с горящими глазами, человеком не нашей эпохи, словно сошедшим со страниц книги 19-го века, и даже о нуднейших произведениях вроде "Отцов и детей" рассказывала так ярко, так глубоко и вдохновенно, что было почти невозможно в них следом за ней не влюбиться.

Главным педагогическим талантом "англичанки" Тамары Александровны был голос. Громкий командный голос. Когда Тамара Александровна, дежуря по школе, не дай бог замечала прогульщика – об этом узнавал как минимум весь этаж, прилежно трудившийся в своих кабинетах. Уроки она вела тише, хотя и не намного. Других педагогических талантов в ней, честно говоря, не было. Я с ней всегда "расходился бортами" – благо, мои родители совершили большую ошибку и с четырёх лет водили меня учиться английскому. В результате я возненавидел этот язык и, конечно, знал его очень плохо, но волей-неволей запомнил достаточно, чтобы без проблем отвечать на уроках. Так бы я и ненавидел его до сих пор, если бы не программирование: обнаружив лет в пятнадцать, что вся толковая литература по специальности на английском, я за пару лет хорошо выучил язык, просто читая книги. Полюбить – не полюбил, но стал относиться гораздо спокойнее.

Именно о том, как я возненавидел этот язык, я и рассказал Тамаре Александровне, когда уже после университета однажды ночью вдруг столкнулся с ней в парке, выгуливая собак. И вот тогда она меня поразила. Объясняя, насколько я неправ, она тихим, мелодичным, волшебным голосом почти два часа рассказывала мне про английскую литературу, особенно про поэзию, цитируя по памяти самые разные тексты, включая какие-то средневековые песни на староанглийском. Той ночью она вдруг воплотилась в ту вдохновенную и талантливую литераторшу, о которой я упомянул чуть раньше. И остался единственный вопрос, который я так и не додумался ей задать – почему за все годы она ни разу не демонстрировала этого в школе?

всё равно вскоре отбирали. Был среди приятелей и некто Андрей С. , жил в соседнем подъезде.

Потом школа, я уехал в другой район к родителям. К бабушке иногда приезжал на каникулы, но дружной атмосферы во дворе уже не было. Все разбежались по интересам, я в технику, Андрей, кажется, в футбол. Потом развал СССР, у всех свои проблемы, и о судьбе тех дворовых приятелей мне ничего неизвестно. Но как-то позвонила тётя, живущая в бабушкиной квартире, попросила помочь – телевизор сломался. Приехав, обнаружил в подъезде неординарную компанию, поинтересовался, что это за “черти”.

Выяснилось: здесь снимает “однушку” барабанщик группы “Манго-Манго”. Ну а музыканты такого плана, как известно, любят у кого-нибудь собраться, пошуметь, это не Киркоров, который согласно жёлтой прессе, без десятка охранников в туалет не ходит.

Ну и ключевая часть истории. В этих “однушках” нет балконов, и подавляющее большинство жильцов сушит постиранное бельё на кронштейнах, установленных снаружи окна. В один тёплый солнечный день порывом ветра с кронштейна срывает трусы этого самого барабанщика. Они летят вниз и застревают в ветвях растущего во дворе дерева. Барабанщик с женой выходят, пытаются стряхнуть, сбить – без результатов. Идея лезть на дерево переходит в скандал:

— Твои трусы, ты и доставай – ты дура упустила, ты и доставай, твою мать!

Мимо проходил тот самый Андрей.

— В чём проблема-то? Не ссорьтесь. Ща, на, подержи сумку.

Андрей легко, как и тогда в детстве, вскарабкался на дерево, снял злополучные трусы и вручил жене. За всем этим действом наблюдали сидящие во дворе бабульки, а новости среди бабулек, как известно, разлетаются со скоростью звука. Вскоре бабульками было примечено, что эта девушка ходит теперь не в третий подъезд, где живёт барабанщик, а в соседний, где Андрей.

Ну а впоследствии стало известно, что жена барабанщика (теперь уже бывшая) стала женой Андрея.

Так что, мужики, не хотите семейных драм – хотя бы немного заботьтесь о своём нижнем белье сами.