Извините, что так длинно, но из песни слов не выкинуть. Приключилось это в 1992 году, период моего обучения на пилота гражданской авиации. По плану, весь наш факультет (около сотни весьма веселых и находчивых морд) 2,5 года учился в Киеве, а стальные 2,5 года — в Кировограде. Разумеется, после переезда в Киеве почти у всех остались
подружки, не навестить которых было бы просто преступно. Ну, и примерно раз в две недели мы старались в стольном городе на выходные отмечаться. До Киева добирались как принято у нас — все летчики братья (за исключением некоторых потерянных личностей), поэтому экипажу пару пузырьков (им радость и нам приятно), а мы либо в салоне, либо в кабине.
Это была присказка. Теперь к делу. Собрались мы "со товарищи" в очередной раз в Киев, договорились с экипажем, стоим в кабине и ждем, пока дежурная уйдет. Один из летчиков предупредил:
— Парни, дежурная сегодня зломерзкая, выгонит нахрен, поэтому стойте в кабине до взлета, а потом смело топайте в багажный отсек, в салоне мест вряд ли найдете. (Поясню: в Ан-24 багажный отсек находится в хвосте и отделен от салона только шторами). Ладненько, нам-то все равно как лететь, тем более полет занимал чуть меньше часа. Самолет взлетает, и мы вчетвером спокойно выходим из пилотской кабины и гордо двигаемся через весь салон в багажник. (Небольшая, но важная для рассказа деталь: чтобы пройти без проблем на перрон приходилось надевать форму, а поскольку дело было зимой, то все мы были еще и в летных куртках, т. е. от летчиков практически не отличались). Еще "по пути" я отметил недетское удивление, граничащее с легким ужасом, в глазах пассажиров, но списал это на обычный пассажирский "взлетный мандраж". Добравшись до багажника мы положили на пол парочку чемоданов и уютно устроились на них.
Получилось так, что я сел в самом проеме, где должна была висеть штора (ее уже давно оборвали), спиной к пассажирам. Только я собрался покемарить, как один из товарищей достает бутыль с зеленым змием и колбасу: — У меня день рождения завтра, а мы не увидимся (он сам киевлянин), давайте сейчас это дело и отметим. Упрашивать никого не пришлось, через пару минут из очередного чемодана соорудили столик фуршетный и начали человека поздравлять. Прошло минут 15-20, мы уже в приподнятом настроении, разговоры разговариваем, и тут кто то меня по плечу сзади хлопает. Оборачиваюсь — стоит дядька, (ему бы в фильмах по Гоголю сниматься без грима: сто процентный х@хол. Пузо необъятное, тыква лысая, в руках шапка размером с канализационную крышку, одно ухо которой торчит строго вверх, и в дохе. Стоит и смотрит на нас. Беру стаканчик, протягиваю ему. Мужик смотрит на стакан (на то, что внутри, точнее), глотает слюну, и говорит:
— Та ни-и, я делэгат от пассажиров...
Далее очень длинная пауза. Я не вытерпел:
— И что?
Мужик:
— Я делэгат от пассажиров... — опять пауза.
Тут уже все начали возмущаться, что, мол, на всех пассажиров у нас не хватит, давай бахни стакан — и на свое место баиньки.
Мужик:
— Та ни-и, я же делЭгат... Вы вот тут сидите, пьете, а самолет, понимаешь, летит. А скоро, понимаешь, Киев... Пассажиры волнуются, просят вас обратно, понимаешь, в кабину... И тут только я допер, почему вся толпа так на нас смотрела (и, видимо, продолжала смотреть, я спиной к ним сидел). Они решили, что мы — экипаж. Сидим, "понимаешь" водочку употребляем, вместо что бы самолет пилотировать... Вот они гонца и отрядили. Как говорится "И тут Остапа понесло", на меня снизошло вдохновение:
— Делегат, — говорю, — ты не трясись. Сейчас на ваших глазах происходит испытание новой авиационной компьютерной навигационной системы — самолет сам взлетит, ты это видел, наберет высоту, снизиться, сядет и даже зарулит на стоянку. Нам запрещено заходить в кабину, до окончания полета. Так и передай народу. Свободен.
Мужичонка понуро развернулся и поплелся ответ держать перед пассажирами. Гляжу — народ пристегиваться начал, сумки с верхних полок снимать, читать таблички, где написано, какую позу принять при аварийной посадке (некоторые даже тренироваться начали). Пока мы смеялись — самолет снизился, сел, зарулил. Народ сидит позеленевщий, сопли бахромой висят, никто не шелохнется, к выходу не прут по головам друг друга. Идеальный пассажир, одним словом. А когда остановились двигатели, и из кабины показался экипаж — начался Содом и Гоморра. Вначале небольшая пауза с гробовой тишиной (переваривали, осознавали), а потом рев хохота, друг друга по спине хлопают, поздравляют друг друга (с чем, интересно?), и самое главное — тычут в делегата, пальцами у виска крутят и тащатся, мол, какой дурак — поверил, чуть в штаны не навалил (а сами, типа, смелые и умные, не поверили). Еще стоит отметить выражение лица стюардессы — она-то не при делах была. Стоит, то на юбку себе смотрит, то на колготки (дырки ищет, а иначе чего люди то ржут как лошади?) и так минуты 2-3. А мы, вдоволь нарадовавшись зрелищем, потихоньку слиняли, а то ить и по фейсу не долго получить, когда радость уляжется.
