проездные. Едут по городу, а время вечернее, троллейбус несется, как припадочный, на остановках особо не задерживается. И на одной из остановок водитель решил особо не задерживаться. Тут Антоха наблюдает живописную картину: через дорогу по направлению к троллейбусу "впереди планеты всей" галопом мчится мужик. Рысачит, аж спотыкается. Водила его не замечает и, закрывая двери, начинает трогаться. Мужик, ударившись (с разбегу-то!) об заднюю закрытую дверь, недолго думая, запрыгивает на лесенку на задней стенке троллейбуса. Время темное, в троллейбусе светло, как в операционной, в общем — его не видно изнутри. Только наша шумная компания, так как находилась возле заднего стекла, его заметила. Дальше "наш паровоз вперед летит, в коммуне остановка". Кондуктор медленно двигается по салону, а как назло, каждый предъявляет проездной. Доходит она (кондуктор) до задней площадки, и тут замечает мужика, повисшего на "колбасе". Скорчив дикую гримасу, жестами ему сигналит "слезь, дурак, разобьешься!". Тот делает жесты "сейчас-сейчас, понял!", повисает на одной руке, а второй достает и через стекло предъявляет... проездной! и ЕДЕТ ДАЛЬШЕ

Гимнаст упал и разбился насмерть. Знaкoмая история, очень пeчaльнaя.

Когда у нac все силы иcтрачeны, когда мы мeчтaeм только о том, что сейчас примем ванну и ляжем, или просто сожмемся в комочек и полежим, приcядeм, отдохнём, вот сейчас, сейчас! Нам это так нужно! Мы так ycтали! — нас просят сделать ещё одно сальто. И можно пoнять людей; им это нужно! Именно сейчас нужно, чтобы мы встали и сдeлaли то, что они просят. Hacтаивают даже. Ну пoжалyйста, ну найдите время и силы для меня!

Сядьте за pyль и приeзжaйте мeня встретить. Примите ещё однoгo пaциeнта, человек хочет именно к вам, а это мой хороший знакомый. Я ему обещал, что вы его примете! Выйдите на paбoту в выходной, отложите отпуск, я понимаю, что вы устали, но без вас не справиться! Ещё одно сальто, пoжaлуйстa!

И вот скoлькo я знала людей, которых доконал cepдeчный приступ, или которые попали в авapию, получили травмы, заболели депрессией, — почти все они были жepтвами "пocледнeго сальто".

Самое обидное, что без пoмoщи этих людей вполне могли oбoйтись. Никто не пoгибaл без этого сальто. Ни пожара не было, ни угpoзы здopoвью, ни войны…

Ничего тaкoго. Ну кто пострадал бы, если бы гимнаст отдохнул и восстановил силы? Кто погиб бы, если бы бухгалтер не paбoтал бы в субботу? Кто бы умер, если бы вызвал такси с вoкзaла, а не ждал вас в качестве такcиcта? Ну, не сварили суп для семьи, потому что страшно ycтали. Не отмыли до свepкания унитаз, извините. Не навecтили poдственникoв пожилыx сегодня, а навестили зaвтpa?

Не принyждaйтe себя делать пocледнee сальто просто потому, что этого кому-то хочется. Или ваш внутренний импресарио вас принyждaeт. Если нет сил — откажитecь. Потому что последствия бывают самыми печальными. А пyбликa пойдёт смотреть на другого гимнаста. Или на клoyна…

Автор — Аннa Киpьянoва

за спиной прозвучал твёрдо с намёком на последствия, если посмеет ослушаться.

Как–то сразу пропало желание показывать дружкам, таким же пятиклашкам, как и сам, какой он крутой.

Женька медленно оглянулся, как нашкодивший щенок.

Сзади стоял крепкий мужчина в военной форме.

— А я что? Я ничего. Нога просто затекла, разминал. А вы, наверное, подумали, что хотел кошку обидеть? Нет, я бы никогда, — мямля, под почти нескрываемые улыбки своих дружков, оправдывался мальчишка.

— А ну-ка, мелюзга, присядьте на скамейку, — командным голосом произнёс незнакомец.

Парнишки помялись с ноги на ногу, но сели, переглядываясь, будто спрашивая друг у друга:

— Чего этому мужику надо?

— Да не бойтесь, расскажу вам одну историю и отпущу восвояси. Готовы слушать?

Дети не в такт закивали.

— Случилось это во время второй мировой войны, глубокой осенью, когда уже первый снег выпал и морозно было по ночам, — начал без лишних предисловий военный. – Забросили в одну из таких ночей наших разведчиков на захваченную фашистами местность, узнать остались ли люди в деревне или можно шквальным огнём разнести противника в пух и прах, не переживая за мирное население.

Деревня та была большой, до революции даже мельница своя имелась, только поодаль, в лесу. Потом мельничку бросили, стали муку коллективно в райцентре молоть, дорога к ней успела ещё до войны деревьями и бурьяном зарасти.

Так вот, не повезло нашим парням, заметили их фашисты, стрелять по парашютам стали. Одного из них основательно зацепило. Отнесло ветром разведчиков туда, где у реки та мельница полуразвалившаяся свой век доживала. Дорога к ней через лес шла, на мотоциклах проехать немцам бы не удалось. Ночью бродить по лесу они побаивались, решили утром искать, понимали, что раненные парашютисты далеко не уйдут.

Парни кое-как из запутавшихся на деревьях строп выбрались. А идти куда? Кругом темно, лес, холод, снег идёт. Огня тоже не развести, сразу заметят.

Вот и отправились они к почти разрушенной старой мельнице, которую случайно обнаружили.

Тот, что раненный, идти не мог, его товарищ на себе внутрь затащил. Хоть не под открытым небом на морозе, а под крышей переночевать. Мельница-та накренилась набок с того времени, как её бросили, частью крыши в землю вросла, а всё же держалась.

Надо сказать, что раньше люди суеверные были, считали, что в таких местах нечисть водится, черти там всякие, упыри, живут колдуны. Только другого укрытия не было.

Забрались ребята внутрь и, осмотревшись, чуть не закричали от страха. Из темноты глядели на них пар сорок, а может и больше, светящихся глаз.

Схватившись за фонарик, посветил один из парней в сторону страшных существ, и замер от неожиданности.

В углу, сбившись в один лохматый ковёр, греясь друг о друга, сидели обычные домашние кошки.

Как оказалось, фашисты ещё летом сожгли почти все дома в деревне вместе с жителями, оставили для себя клуб, да пару хат рядом с ним, где ждали подхода своих частей, так кошки, в один момент оказались бездомными и осиротели. Они ушли подальше от страшных людей, говоривших на незнакомом языке, сбились в стаю. Крыша над головой нашлась, а пропитание и раньше часто добывали самостоятельно, не городские всё-таки, не балованные. В лесу хватало птицы, возле речки водились лягушки, а в воде плескалась рыба, которую кошки приспособились ловить. Прежде на мельнице крысы имелись, пушистые охотницы передавили и их, а те из кошачьей братии, кто покрупнее, даже зайцев ловить умудрялись.

Солдаты тихонько заговорили друг с другом, удивляясь увиденному, и тут случилось чудо. Кошки обрадовались, словно дети, услышав родную речь. Они подошли ближе, обступили ребят, мурлыкая и громко тарахтя, а потом легли вокруг, прижавшись к ним, и грели всю ночь.

Утром нагрянули немцы. Они тоже набрели на мельницу, хоть до этого не знали о её существовании.

Кошки насторожились и зашипели. Парни в спешке зарылись под какие-то обломки и старые листья, нанесённые внутрь за много лет осенними ветрами.

Ночью выпал снег, и фашисты не смогли обнаружить следов, собак при них тоже, к счастью, не было. Само собой, заинтересовались, нет ли в старой мельнице тех, кого они ищут.

Когда двое солдат, почти на четвереньках пробрались под свалившуюся на бок крышу, они не успели толком ничего рассмотреть в темноте. Громко крича фашисты выскочили наружу с кошками, висящими на них орущими гроздьями.

Животные, услышав ненавистную им речь, бросились на убийц своих хозяев. Они царапали захватчикам лица, в горящих глазах их светилась дикая ненависть.

Отшвырнув бешеных зверей, исцарапанные в кровь фашисты в упор расстреляли всех, кого с себя стряхнули, объявив своим, что внутри людей нет, потому что никто не выживет среди этих одержимых демонами сумасшедших русских кошек. Наверное, отношение к заброшенным мельницам и у немцев связано с мистикой. Как бы там ни было, они ушли. А наш разведчик, который не был ранен, пробрался ночью в деревню. Потом вернулся и передал своим по рации, что кроме фашистов там никого нет.

Если бы не храбрые кошки, наши ребята тогда погибли бы.

Позже их подобрали наступающие советские войска.

Раненный боец поправился и рассказал эту историю после войны своему сыну, а тот, когда вырос, своему сыну.

Мужчина, секунду помолчав, добавил:

— А не верить своим отцу и деду я не имею права, они меня никогда не обманывали.

Больше он ничего не сказал, не стал читать нотаций, объяснять, что такое хорошо, а что плохо…

Молча встал и ушёл, оставив на скамейке ошеломлённых его историей детей.

Теперь мальчишки смотрели на дворовую котейку совершенно иначе. С какой-то гордостью и благодарностью, что ли, будто она лично принимала участие в спасении тех разведчиков.

Соседские старушки очень удивились, когда увидели на следующее утро, как главный хулиган их двора, Женька Чупакин, вынес сидящей возле подъезда кошке кусок колбасы и задумчиво смотрел, как она ест, а потом погладил благодарную Мурку и отправился в школу.

Лана Лэнц