Как еврейский банкир наказал жену за измену.

Жила была в Вене богатая еврейская пара. Он — зарабатывал деньги, а она — она ни хрена не делала.

Скуки ради залюбезничала с местным модным художником, да по глупости своей — весьма открыто. Коллеги банкира стали недвусмысленно заглядываться на его макушку и обсуждать величину его рогов. Дураков среди банкиров не бывает, а среди евреев тем более. Стал наш рогоносец думать — как наказать любовничков. Нельзя же убивать за такие пустяки, но и оставлять без наказания — это позор. И вот что он придумал.

Он сделал художнику предложение, от которого тот не смог отказаться: нарисовать тому портрет его жены, полностью одетой, причем обязательно за срок не менее года и сделав не менее 100 эскизов, каждый из которых должен иметь художественную и материальную ценность. И картина должна стать таким шедевром, цена которого сразу станет выше остальных произведений художника. За это платится аванс такого размера, которого хватит до конца жизни художника в Вене того времени. При невыполнении условий, штраф такого размера, что художник теряет все и навсегда. В чем смысл? — спросите вы. Да просто после 100 эскизов и рисований с натуры любовники настолько опротивели бы друг другу, что через год никаких чувств кроме отвращения к друг другу у них бы не оставалось. Так и случилось. Любовнички очень быстро опротивели друг другу, а картина стала национальным достоянием Австрии, которую не тронул в войну даже сам Гитлер, хотя это был большой портрет самой настоящей еврейки, написанный евреем-художником по заказу еврея-банкира. Здесь сыграло свою роль и то, что сам художник в свое время случайно столкнувшись где-то с мазней некоего ефрейтора, по пьяни назвал ее "гениальной", чем невообразимо поднял тщеславие этого человечка. После войны у этой картины было много приключений, даже снят Голливудом фильм, но сейчас она реально является уже культурным достоянием человечества. Это — австрийская Мона Лиза — "Золотая Адель" от Густава Климта или портрет Адели Блох-Бауэр.

Немного о политике или, вернее, о воспитании.

В двухтысячных появились компьютерные игровые клубы. Тогда, в эпоху, когда интернет присутствовал очень у малого количества людей, а если и был - то по карточкам, компьютерные игры стали местом притяжения тинейджеров и ребят немного постарше, порезаться в "контру". Захаживали туда и ребята постарше,

Сцена в автобусе. Сижу у окна, рядом со мной на сиденье мужчина с сынишкой — лет трех с небольшим — на коленях. А впереди на сиденье лицом к ним, тоже на чьих-то коленях, девочка лет двух. Пока мои соседи по сиденью ехали свои несколько остановок, ребятишки глядели друг на друга и даже пытались очень тихо общаться. Пацан довольно сносно произносил слова, а малышка только невнятно что-то лепетала изредка. Но вот пора попутчикам выходить, мужчина берет на руки ребенка, и иронически спрашивает:

— Ну что, сын, сумел познакомиться с девочкой? Узнал, как ее зовут?

На что наследник спокойно ответствовал:

— Да, узнал. Таня.

Отец посмотрел на отпрыска с изумлением (ехали-то очень недолго), и с сугубо мужским пониманием и признанием достоинств растущего конкурента выдохнул:

— Ну, ты... орел!!!

Место действия — зоомагазин. Отдел аквариумистики… Рассматриваю “продажных” рыб.. Красотаааа… Близка к нирване. Вдруг обнаруживаю вид рыбок, которых давно разыскивает мой хороший знакомый. Тут же тыркаю на кнопки мобильника.

Разговор с моей стороны:

— Привет! Я в Аквагалерее. Тут молли-снежинки есть. Ты их хотел? А кого тебе? А сколько? Тут еще черные есть. Да разберемся потом. Давай я сейчас куплю — а ты вечером заберешь.

Договорились. Распрощались.

Вечером он заходит:

— Ирка, представляешь, поговорил с тобой, а потом смотрю — мои коллеги от хохота уже под столы посползали. Я к ним: в чем дело? А они даже слова сказать не могут. Только похрюкивают — смеяться уже не могут… Потом, когда успокоились — поцитировали часть разговора, которую они односторонне слышали:

— Привет! Здорово! Хочу! Очень хочу! Давно хочу! Мне девочек! Парочку! Хотя, давай трех. Нет, только беленьких. Сколько денег? Годится! В шесть вечера бегу к тебе!

Осенью 1941 года окраины северных районов города сравнительно мало страдали от обстрелов и бомбёжек, основные удары немцев приходились на центральную часть Ленинграда. Но голод пришёл и сюда, в том числе и в деревянный дом на четыре семьи, в каждой из которых были дети.

Общим любимцем двора был Трезорка- игривый и смышлёный пёс.