Вышел из жара парилки в буйные заросли туи на веранде, продышаться свежим смолистым воздухом. Там стоял директор бани дядя Саша, смахивающий на вождя племени папуасов – исполинского роста и пуза, крепко загорел за лето, одет в цветастое полотенце вместо набедренной повязки.

Благодаря его привычке вести телефонные переговоры на веранде появились сами эти заросли туевы.

Старушки из дома напротив завалили префектуру жалобами, чего у них под окнами постоянно торчит голый огромный мужик. В ответ он засадил эту тую наподобие джунглей, по всему периметру. Настолько пышно, чтобы даже с верхних этажей или вертолета его не было видно.

Дамы заскучали и послали жалобу на незаконные зеленые насаждения. Прибыла инспекция и велела половину туи сбрить. Но разрешила оставить ту ее часть, которая загораживает веранду от окон жалобщиц.

Сам директор скуп и пофигистичен, так что хрен бы он стал бы что-то высаживать у входа в баню, если бы не усилия добрых старушек.

Так благодаря их противоборству и соломонову решению мэрии появился один из моих любимых уголков Москвы – справа густая хвоя туи, напрочь заслоняющая городскую застройку, слева громадное небо с пышными закатами, внутри восхитительный лесной воздух от парка рядом.

И вот посреди этого дзена Саша пытается включиться в напряженный ритм деловой жизни столицы. У него это получается, как у медведя ездить на велосипеде. Представьте – в одной руке кружка огнедышащего лекарственного чая, в другой сигарилла, источающая сладчайшие кубинские ароматы, а смартфон висит на туе, как новогодняя игрушка, на громкой связи.

— Добрый вечер! Вас беспокоит такой-то, директор бани такой-то. Я узнал, что мои сотрудники огорчены. Вы сменили время доставки свежих простыней и полотенец с 9 утра на 7. В это время в бане никого нет! Она открывается в 10, а теперь сотрудники вынуждены приезжать в 7, только чтобы принять вашу доставку.

— Я вас услышала. Сообщу о вашей проблеме управляющему менеджеру.

— Но проблема пустяковая, решается за минуту. Соедините меня пожалуйста прямо с ним.

— Хорошо, он вам позвонит, как только я изложу ему проблему и он освободится.

Докурена уже сигарилла, Саша с горьким упреком смотрит на телефон. Но вот он звонит! Бодрый мужской голос:

— Здравствуйте, Александр Такойтович. Мне сообщили вашу проблему. К сожалению, ничем не могу помочь. Наша компания динамично расширяется, система доставок охватывает теперь всю Москву. Грузовик, доставляющий свежие полотенца-простыни, должен прибыть к вам в 7 утра, чтобы успеть закончить свой маршрут к 11-12 в другом конце города. Мы не можем ломать наш график ради вашей бани.

— Но этот график меня не устраивает. Мне что, сменить поставщика?

— Да, конечно. На рынке полно других логистических компаний.

— То есть, вы готовы отказаться от заказов нашей бани? Несмотря на пятилетнюю историю наших отношений?

— История ничего не значит, если вас не устраивают наши условия. Давайте расстанемся мирно.

— Извините, а Вова знает об этом вашем решении?

— Какой Вова?

— Генеральный ваш.

— А он тут причем?

— Только при том, что я ему позвоню, перед тем как отказаться от услуг его компании. Он мой друг и постоянный посетитель этой бани. Должен же он быть в курсе, если нанял какого-то остолопа или наймита конкурентов, чтобы постоянных крупных заказчиков отвадить. Вы сами решите этот вопрос или нужна его помощь?

В ответ раздалось нечто. В общей тональности от поросячьего визга до жалобного мяуканья.

Саша:

— Так, я не хочу это слушать. Давайте вы сейчас успокоитесь, простирнете штаны, примите решение, и вот тогда звоните.

НЕТ НА СВЕТЕ НИЧЕГО ВАЖНЕЕ ТОВАРИЩЕСТВА...

Выгружали мы как-то с товарищем коробки с товаром из багажника моей машины, чтобы отнести их в офис.

Дислокация такая: Саня стоит вплотную к багажнику, наполовину занырнув внутрь и пытаясь вытащить тяжеленную коробку из глубины багажника, а я стою сзади в метре от него, чтобы принять эту коробку себе на грудь.

Тут я вижу — идёт его жена и показывает мне знаками, чтобы я молчал про её появление.

В общем, подходит она сзади к своему супругу, который стоит в позе бедуина, собирающего трюфеля, и так нежно сзади одной рукой берёт его за яйца, а другой рукой одновременно поглаживает его по заднице.

Для начала Саня выронил приподнятый из багажника ящик себе на пальцы, а затем п**данулся головой о крышку багажника. Потом так медленно и осторожно поворачивает голову в мою сторону...

Этот взгляд я не забуду никогда! В нём были одновременно смятение и испуг, разочарование во всём человечестве и, в частности, в товарище, который, как ему показалось, средь бела дня вдруг сделался голубым и начал грязно к нему приставать!

Но потом он, конечно, увидел, что рука, делающая ему приятно, принадлежит его любимой жене. И со вздохом облегчения, прижимая руку к своему сердцу, сказал:

— Фу, мля! Вы совсем охренели так шутить! Я уже было подумал: "Всё, п**дец — потерял товарища!".

В ГАЗельке на передних сиденьях в салоне, спиной к водителю (т. е. и пассажиры, и водитель не особо видят друг друга) уселись два вдрызг пьяных паренька (лет 18-19) и начали свой "реальный пацанский" разговор МАТОМ на всю маршрутку.

Водитель (лет 35, рост около 195 см, вес около 100 кг, с пропитым голосом прапорщика) не стал терпеть и

Зарисовка из стоматологии.

Приключилась раз со мной редкостная пакость: нарвало что-то в десне, под корнем зуба, видимо. Десна распухла и багрово-малиновая, всю челюсть дёргает с интервалом в десять секунд... В общем, дело ясное: рвать зуб, без вариантов! И хорошо ещё, если придётся пожертвовать только одним, шестым снизу справа,

У меня три папы. Естественно, родной только один, но всех трёх я считаю отцами. Родной отец сбежал от мамы, когда узнал, что она беременна и не хочет делать аборт. Он хотел уехать за границу, был шанс, а мама была против. Ребёнок помешал бы папиным планам. Мама сказала, что сделала аборт, но с ним не поедет никуда. И они расстались.

Когда