ВЦИОМ, международных баз Chicago Face Database и SCUT-FBP, а также поведенческих экспериментов, агрегировав десятки параметров от формы лица до длины волос.

В итоге получился конкретный образ (представлены три его вариации) — женщина 27–29 лет ростом около 170 сантиметров и весом примерно 59 килограммов, со стройным телосложением и грудью "троечка".

У нее овальное мягкое лицо, светлая кожа без слоев косметики, серо-голубые глаза, небольшой прямой нос, губы естественной полноты и русые или светло-каштановые волосы.

Когда изображение показали 1950 мужчинам, 83% ответили, что женщина им "очень нравится", 64% сказали, что встречались бы с такой, 19% признались, что могли бы уйти к ней от нынешней партнерши, а каждый десятый добавил: "С такой дети будут красивые".

Практический вывод для женщин: мужчин цепляют не яркая упаковка и агрессивная демонстративность, а базовые биологические сигналы — здоровье, естественные пропорции и спокойный образ.

И еще, для женщин, — если в окружении (или контактах) вашего мужчины есть такая ухоженная брюнетка или шатенка без тонны косметики, возможно, вы зря ее недооцениваете.

[п]опах мира, в самых страшных и смешных ситуациях.

Случилось ему как-то застрять где-то в Азии, вроде Вьетнам, не помню. Не пофартило, застрял без денег, без жратвы, с поломаной лодкой. Но Гечик не унывал, к тому же, у него было ружо. Подводное. С этим ружом Гечик какое-то время успешно добывал себе рыбов, раков и доверчивых женщин, но захотелось разнообразия, ибо сколько можно жарить рыбов и женщин?

Гечик решил рыбов продавать. За пару часов он добывал 2-3 лобстера, с десяток больших рыб и ведерко раков. На стареньком тузике он подплывал к белоснежным красивым яхтам и пытался продать добычу, но безуспешно. Обитатели яхт смотрели на него как на гавно, особенно свежеотжаренные женщины.

Гечик сменил тактику. Он все так же подкатывал к яхтам с уловом, но теперь кричал: Чеиндж! Но мани, давайте баш на баш, суки!

О, это другое дело! При слове "менять" у даже у пожилых джентельменов загорались глаза, за лобстера Гечик получал бутылку виски или пару банок консервов, за раков 5-6 банок холодненького восхитительного пивка, за рыбы давали сигареты, вино, домашнюю снедь.

Торговля шла как на базаре, с криками, спорами, размахивания руками.

— Дам две пачки сигарет и пол-бутылки рома за этого тощего лобстера, — кричали ему с борта.

— Добавьте сыра и пару яблок, — пускал слюну Гечик.

Солидные яхтовладельцы становились похожи на разгоряченных юнцов, их молодые подтянутые жены красиво наклонялось над леером, демонстрируя загорелые сиськи в надежде сбить цену.

На одной яхте ему дали пару самокруток за трех раков, на другой просто накидали местных фруктов бесплатно. Где-то просили поплавать с ружьем, на большом катамаране, где отдыхали четыре скандинавские женщины средних лет, настойчиво приглашали подняться на борт.

Сразу же выявились и национальные различия. Жлобистые французы помогали почти соотечественнику неохотно, греки и итальянцы торговались за каждый плавник, чисто по приколу, зато несколько испанских футболистов, отдыхавших на супер-яхте с [м]лядями, за просто так навалили ему несколько подносов со жратвой, и приглашали приходить еще, все равно жратву девать некуда.

Встретив русских, Гечик, неплохо говоривший (это отдельная история) спросил за "пирашки и борш", и ему со смехом дали вареной картошки с чесноком.

Такая жизнь продолжалась недели три, Гечик стал неотьемлемой частью пеизажа, ему махали руками, кричали приветствия, женщины томно подмигивали.

Потом друзья или родня (не королевская) прислали деньги, Гечик починился и за пару недель до сезона ураганов уплыл куда-то дальше.

Это, конечно, не самое экстремальное его приключение, но Гечик всегда вспоминает его с удовольствием. Только рыбу не любит до сих пор.

она — единственная родственница, которая через суд добилась права опеки над нами обеими, двоюродная сестра отчима. 20-летняя девчонка, студентка, забрала нас и увезла в город, в котором училась; так мы оказались в Санкт-Петербурге.

Она привезла нас в коммуналку, в которой снимала комнату; соседи присматривали за нами, когда она убегала на учебу и на работу. Каким-то образом устроила меня в хорошую гимназию, сестренку иногда брала с собой на пары и в офис, где на полставки работала секретарем, если дома некому было присматривать за ней. Я не помню даже, чтобы она спала; мы всегда были одеты, обуты, сыты и даже балованы. Она отдала меня на кучу кружков и никогда не пропускала ни моих концертов, ни соревнований, шила нам с сестрой новогодние костюмы, которые всегда были самыми красивыми и яркими.

Я злилась, когда сестрёнка называла ее мамой, мы портили все её отношения с молодыми людьми, а ведь она была красавицей: из-за нас она не давала никому шанса.

Но её жизнь складывалась: она построила отличную карьеру в той организации, в которой начинала секретарём, встретила отличного мужчину, который заменил нам с сестрой отца, обеспечила нас. Я училась в одном из лучших университетов Финляндии, имею перспективную работу; сестра поступила в лучший медицинский вуз России, и мы за всё благодарим её. Я плакала на ее свадьбе и плакала, впервые держа на руках ее сына, а позже и дочь.

Недавно её не стало. Они с мужем разбились на скоростном шоссе, когда гостили у его родственников. И я лечу на Родину, чтобы вернуть свой долг.

доставлял агитационные материалы на территорию врага. При отсутствии ампуломётов и других видов вооружения, которые могли пульнуть листовками, солдаты использовали стрелы, привязывая к ним необходимые агитматериалы.

Вторая категория лучников — это были тувинцы. Республика Тува отправила на фронт своих добровольцев и очень много помогала Советскому Союзу продовольствием, золотом, крупным рогатым скотом. Примечательно, что военное руководство не вмешивалось в действия тувинских солдат, из которых сформировали 8-ю кавалерийскую дивизию. Они, например, могли не соблюдать устав и носили свою национальную одежду. Используя свои врождённые охотничьи навыки, тувинцы совершали ночные набеги на врага, используя луки. Это оружие не издавало шума и вспышек, как огнестрел. Немцы не знали как бороться с тувинцами в темноте. Сначала они просто палили наугад, тратя драгоценные патроны. Потом они пытались натравливать собак на солдат из Тувы. Но собаки с визгом возвращались обратно. Дело в том, что национальная одежда тувинцев была сделана из шкур диких животных. Верхняя одежда, шапки и сапоги охотников были подбиты мехом медведя. Собаки чуяли это и боялись приближаться.