Не так давно стою у дверей Мариинского театра в ожидании друга и в задумчивости гляжу на занавешенный фасад консерватории.

— Что, разглядываете? Не доделают никак! А почему? — раздаётся рядом старческий голос.

Оглядываюсь. Рядом пристроился старичок — эдакая смесь интеллигентности и бомжеватости.

Из вежливости молчу, а старичок, понизив голос, продолжает:

— Место это нехорошее...

Молча вздыхаю. Таких "знатоков города", готовых снабжать окружающих конспирологическими теориями, хотя их об этом не просят, в Питере хватает.

— Напрасно вы мне не верите! — закипает старичок.

— Ещё когда Большой театр строился... Вы знаете, что здесь сначала был Большой театр?

Я киваю.

— Так вот, — вещает мой надоедливый собеседник, — его архитектор, Антонио Ринальди, поскользнулся, упал с лесов и тяжело заболел. Блестящая карьера была загублена! Пришлось уехать из России. Театр стали строить по проекту Людвига Тишбейна, и что вы думаете? Как только построили, случился пожар. Восстанавливать театр поручили французу Тома де Томону. И он тоже, представьте себе, поскользнулся на лесах, упал — и умер!

А всё потому, что когда-то на этом месте были пильные мельницы голландского купца Семёна Брумберга. Обанкротился бедняга, подхватил лихорадку и помер, а перед смертью сказал: "Не будет здесь никому удачи вовек!". Вот так-то!

Тут подошёл мой друг, и, кисло улыбнувшись старичку, мы быстренько унесли ноги...

А буквально на следующий день открываю ноутбук, читаю новости — и на тебе! — "Реконструкция консерватории. Долгострой века. Новые подрядчики и новые уголовные дела". Да уж... Может, старичок был прав?

Вот помню при Ельцине, у нас по городу, и не только во дворах и переулках, а прямо на проспектах, стояли полусогнутые обколовшиеся парнишки... а ещё были такие железные киоски, покрашенные в символический синий цвет, где было всё то, о чём мечтал простой советский человек, перестав при этом быть советским... ну и как говорил, Давид Маркович, далее "картина маслом"...

Пацанчик в "адидасе", спортсмен не иначе, [бах]нул в киоске шоколадку Альпенгольд, и побежал. Но проблема в том, что обколот в сопли, и вот этому "спринтеру" кажется, что он несётся быстрее лани, но на самом деле он бежит, как я в своих самых страшных кошмарах, когда ноги просто приклеены к асфальту... и вот из нутра киоска вырывается продавщица, Фемина кило под сто, без труда настигает нарика и как у[дол]бёт ему с правой. Паренёк лёг. Шоколадка выпала из его безвольных рук, девушка шустро её подхватила и понеслась назад в бункер. Она, кстати, тоже была в "адидасе"...

КУДА ПОСЛАТЬ АВТОРА.

Если вам кажется, что написанный текст однозначен и не подлежит толкованию, это ошибка. Всегда найдутся желающие найти тайный смысл, о котором автор не подозревал, истолкуют многократно с точностью до наоборот. И даже у короткого матерного слова, намалеванного на заборе, найдутся почитатели, спорящие о глубинном

Утром в маршрутке я стал невольным свидетелем удивительного диалога. Такое не часто услышишь.

Простуженный мужской голос говорит:

— Ира... Открой дверь, выпусти меня

— Гриша, сиди спокойно — отвечает женщина где-то спереди.

— Ира, открой дверь... Мне надоело.

А народу много в маршрутку

Общежитие физфака Дальневосточного университета. (Пояснение для жителей центра — г. Владивосток). Утро 8 ноября. (Пояснение для молодежи: 7 ноября — сов. праздник, повод для одной из самых глобальных пьянок, а 8-е — рабочий день). 8 часов утра, обстановка в пояснениях не нуждается — кто представляет, тот представит, а так — это неописуемо. По длинному коридору, куда выходят двери комнат, движется декан, пришедший с комиссией (как будто непонятно, почему никого на занятиях нет!). Примерно посреди коридора в позе морской звезды лежит спящий студент — правда, в коридоре только верхняя часть туловища, нижняя — в комнате, но проходить неудобно. Декан останавливается и с брезгливым выражением пошевеливает студента носком ботинка. Студент просыпается, фокусирует мутный взгляд на ботинке, потом на ноге, выше, выше — на лице, узнает... И пытается уютно свернуться калачиком, недовольно ворча:

— [м]лядь... Декан... И приснится же такое...