ЯЖЕМАТЬ...
6.50 Будилa сынa. Включила чайник.
6.55. Будила сына. Сделала яичницу.
7.05 Будила сына. Уснул в туалете.
7.35 Ушёл в школу. Вернулся. Забыл сменку. Ушел в школу.
8.32 Прислал смс. Забыл футболку на физ-ру. Просил принести.
9.05 Вышли с мелким из дома. Гулять по утрам полезно. Особенно в минус девятнадцать. Отнесли футболку.
12.35 Звонила сыну — сказать, чтобы не задерживался после школы. На улице минус восемнадцать. На тренировку к двум. Не брал трубку.
12.40 Звонила сыну…
13.10 Одела мелкого. Пошли искать. Гулять полезно. Особенно в минус восемнадцать.. А! Я говорила уже.
13.20 Нашли у школы. Катался с горки. Выступал в роли ледянки, излучал счастье. Обещала себе не орать. Не выполнила обещание.
13.30 Дома. Оказалось, что тренировку перенесли на 15.00, не понимал претензий. Сориентировался, изображал раскаяние. Был убедителен. Пила валерьянку. Было стыдно.
13.50 На вопрос про оценки, порадовал пятёрками по английскому и физкультуре.
14.00 В электронном дневнике обнаружена оценка за контрольную по английскому 2/5. Изображал раскаяние. Не хотел расстраивать мать. Был убедителен. Пила валерьянку. Испытывала уныние и грусть.
14.30 Дала деньги на проезд, телефон, варежки (перчатки утеряны дважды), выпроводила на тренировку.
17.30 Ходили с мужем и с мелким по магазинам. Звонила старшему на сотовый. Был недоступен. Звонила на домашний. Не брал. И так шесть раз. Испытывала тревогу… Да твою же мать!
18.10 Приехали домой, обнаружили на парковке. Почти снеговик. Потерял ключи. Телефон сел. Испытала облегчение и желание убить. Но облегчение больше.
18.30 Узнала, что внутри пластикового корпуса гантелей насыпан песок. Был насыпан. Любознательный сын изображал раскаяние. Не очень убедительно. Пылесосил светло-бежевый ковер с длинным ворсом.
19.00- 21.00 Делали уроки. Без комментариев. Как-нибудь отдельно напишу.
21.10 Жёг в туалете туалетную бумагу, оплавил стульчак. Отрицал. Перед лицом железных доказательств сдался. Раскаяния не изображал. Утратила способность испытывать эмоции. Дала мужу валерьянки.
22.00 Лёг спать. Не пошла целовать перед сном. Я тоже человек, имею право обижаться.
22.03 Пошла целовать перед сном. Яжемать. Я не имею права обижаться.
22.30 Пришёл сказать, что на завтра задали доклад по музыке про романс.
23.00 Слово "романс" пришло к нам из Испании, где первоначально обозначало стихотворение на испанском ("романском") языке, рассчитанное на исполнение с музыкальным сопровождением…
* * *
* * *
Я, хоть и младшая, замуж вышла раньше сестры. С мужем снимали комнату в общаге и пахали на свой угол. Тут моя мама получила наследство, как раз хватало на однушку в нашем городе, что она и предложила. Я отказалась, сказав, что у нее две дочери, и если хочет помочь, будет справедливо разделить эту сумму между нами с сестрой. А остальное на квартиру каждая дозарабатывает сама. Мама аж расплакалась, от радости, какую чудесную дочь она воспитала. И все, тема заглохла.
Через полгода узнаю, что мама купила квартиру сестре. Та продолжает жить с родителями, новое жилье сдает, уволилась и пафосно всем рассказывает, как умно она живет на пассивный доход. А я, слушая это, ощущаю себя дурой. Чудесно воспитанной дурой.
* * *
Шевалье, Кучеренко, Доценко
Жил я когда-то на квартире у Натальи Семёновны Кучеренко. В поселке Цурюпа. Это в Южной Сибири. Наш техникум не имел общежития и каждый учебный год начинался у нас с перетаскивания панцирных сеток и спинок кроватных на новые квартиры. За время каникул прежние хозяйки успевали передумать сдавать квартиру именно
тебе, или уходили в мир иной. За первые два курса я сменил полдесятка квартир, а вот третий и четвертый курсы заканчивал уже у Натальи Семёновны. Мы с ней вместе спали. В гостиной. Она же и кухня. Из-за шаткой перегородки, нас разделяющей, иногда раздавался шлёп губной. Одна губа у неё была гипертрофирована! Я в то время ещё не храпел и спал крепко. Читал до поздна и слушал её шлёп. И её рассказы. Судьба у неё была нелёгкая:
До войны жила на Кавказе и носила фамилию Шевалье. Война постучалась и всех с иностранными фамилиями попросили переселиться в Южную Сибирь. Теперь Казахстан. Стала она жить на центральной усадьбе совхоза. Работала уборщицей. Конторы и клуба. Пострелёнка своего водила с собой. Он учудил. Чем-то острым кинул куда-то и попал в лицо члену политбюро. Член стоял за кулисами. В смысле его портрет. Завклуб обнаружил дырку в лице члена. И пожалел несчастную мать. Переселил с детьми на ферму. Подальше от политбюро. Там она и прозябала в землянке. Доярила. И дочь свою тоже дояркой сделала. С пятнадцати лет. Вместе доили одну группу коров. Записывали на Катю. И получила Катя орден ленина! И ладони больше моих в два раза. Лопаты, а не руки!
Сынок её, преступник политический, вырос и стал знатным трактористом. По фамилии Доценко. Мама ухитрилась дать непреследуемую фамилию. Богатырь вырос! "Беларусь" за колесо мог приподнять. Но по нездоровью в сорок лет переквалифицировался в часовщики. Руки – лопаты, мизинец как мой большой!
А Катя перебралась в Цурюпу на ПМК. Бетонщицей. Дом у Натальи Семёновны пятистенный, и во второй половине она и жила. С мужем. Муж печник и выпивоха. К тому же деревенский хулиган. Ездил по деревням окрестным и ладил печки. В Успенке у хозяйки жил и клал печи многим соседям. У одних унёс гуся. Получил порицание и запись в личное дело. Потом в Таволжанке у кого-то исчезли пять рублей из кошелька. Появилась вторая запись в "участке". А после того из Маралдов очередная хозяйка принесла в суд заявление о том что тов. Имярек взял у неё часики дамские для ремонта и не вернул взад. А на ремонт деньги взял! Итого 18 руб. 32 коп. Чек приложила.
И дали Лёхе три (3) года. Всё просто. Тем более что судья живёт в соседнем доме.
И стала Катя ездить к Лёхе-рецидивисту в Павлодар. На свидания. И привозила оттуда синяки от любимого. И потихоньку приводила она в дом сожителей. Один татарин, конечно же Рафаэль, был художником на ПМК. Писал плакаты. И мне нарисовал полтрет. Я был на нём похож. Даже мамуля меня узнала. По ямочке на подбородке.
Второй, Геннадий, был вор. Нет, ВОР! Об этом говорили наколки на запястьях и эбонитовые перстни на почти всех пальцах. Говорил он по-модному – пришепётывая и поплёвывая через фиксу. Отбывал "химию". Он был нам примером!
У Натальи Семёновны ведь был ещё сын – Петя. Мой ровесник. Рослый, чубатый губошлёп. Как сейчас вижу его с улыбкой до ушей подзуживающим мамашу. Во рту у него вечно мокрая "Примина". Он как раз племянника годовалого забавляет. Подвесил того за майку на гвоздь под потолок и лыбится. А бабка шипит и снять не может. Младенец орёт! Но для вида – весь в дядьку – работает на публику! Цирк!
Петьке семнадцать и он пробует татуироваться. И меня подзуживает! Хочется повзрослеть скорее. А как? И прибавляет себе год. Это просто! Я видел. Чуть хлорки берёшь на спичку и переправляешь цифру 53 на 52. И вот уже можно идти сдавать "на шофера". И два месяца восстанавливать ГАЗон из-под забора в гаражах. Теперь он ездит со свешенной за борт левой лапищей с вытатуированным встающим солнцем и надписью "Сибирь". Здорово! А на правой, от локтя до запястья — "не забуду мать родную"! Наталья Семёновна, когда увидела эту надпись, долго хлестала Петьку полотенцем…
Теперь Петьке девятнадцать. По паспорту. А мать в неведеньи! И не хочет чтобы Петька женился. А Петька хочет! И Валя согласна! Мы с Петькой ходили к Вале в гости и там я познакомился с Лидой. Петька остался у Вали музыку слушать. А мы с Лидой гуляли долго за полночь. И когда, наконец, она оставила меня одного, я зевнул. От души!! И не смог рот закрыть. Бегом домой! Звонков тогда не водилось. Стучу. Наталья Семёновна – хто там? Молчу. – Хто там? Наконец догадалась посмотреть через окошко – кто там мычит! – Ой, батюшки! Петя иди сюда, смотри!
И подвязывает мне челюсть полотенцем и слюни подтирает. А Петька зевнул и ушел к себе. Потом вернулся и каак даст снизу! И челюсть стала на место. Всем спать!
А Петька женился всё таки! Да! На Вале! Она к нам переехала. Счастье какое! Но вот набежала тучка. Пете очень нравилась пластинка еще со свадьбы. Мы под неё танцевали с Лидой.
…Август
За окнами осень.
О дождя потемнели
Кусты.
И я знаю,
Что я тебе нравлюсь…
И пластинка эта в нашем доме, и играет. Валя унесла её в свой дом. Родителям.
Молодой муж её мурлычет.
Валя предупреждает!
Петька гундит…
Валя собирает узелок и уходит! К маме с папой.
* * *
У моей подруги муж иногда шабашит. Недавно чинил что-то там в детском саду. Домой вернулся не в себе:
— Чиню полочку в помещении, где детки руки моют и все такое. Слышу за спиной шуршание. Оглядываюсь, девочка заходит. А так как я в десять раз её больше, то она меня не замечает.
Подходит эта кнопочка с бантиком к раковине, оглядывается
по сторонам и начинает лизать кран. И лицо у неё при этом такое счастливое, будто пломбир ест. Тут в группе нянечка что-то уронила, девочку как ветром сдуло. Я даже глаза протёр, вдруг мне все привиделось. Раковина на месте, кран на месте, а девочки нет.
В общем, он потом ещё полчаса боролся с желанием лизнуть кран. Такой блестящий, такой гладкий и прохладный.
— А чо ты сопротивляешься? Давай полижем, — сказала моя подруга и тут же сделала.
Она вообще женщина очень решительная. И красивая. И умная.
— Не надо! Там же микробики! — попытался остановить её муж, но она уже перекатывала во рту язык, как её учили на курсах сомелье. Чтобы, так сказать, раскрыть вкус крана.
— Ну как?
— Явные нотки чистящего средства. Слушай, краны же, наверное, все разные на вкус!
— Дай я! — оттолкнул её муж и тоже лизнул.
В общем, все их друзья уже в этом флешмобе поучаствовали и пересрались, у кого дома кран вкуснее.
А вы не лижите! вы же взрослый человек и можете себя в руках держать.
Семейные истории ещё..
