Я впервые увидел её на улице по дороге домой. Она сидела на обветшалой остановке и пыталась согреться, кутаясь в тонкую курточку в двадцатиградусный мороз. Каюсь, хотел пройти мимо, подумав, — не мое дело. Но она так дрожала...

На вопросы "кто она" и "что случилось" не отвечала, может, стеснялась, может, боялась. Холодало, я решил отвести бедняжку к себе домой. Глупо, опрометчиво, но тогда я не видел в ней воровку, только забитого израненного зверька. Как мог, отогрел, накормил. Готовлю отвратительно, но она сказала, что это был самый вкусный обед в её жизни.

Девчушка наконец почувствовала безопасность и заговорила. О том, как жила в семье наркоманов, как мать отправила работать проституткой, как юное тельце долго изнывало от боли, про жуткий побег из родного города. Она мыла полы в маленьком магазинчике и за это могла спать в подсобке, пока он не закрылся. Последнюю неделю спала на улице, иногда, если посчастливится, на вокзале. Я уложил ее на диванчике, накрыв двумя одеялами, а утром пообещал решить, что будем делать дальше.

Когда проснулся, ее уже не было. Диванчик пуст, дверь захлопнута. Она взяла с собой только пару сушек из вазочки на кухне. Полиция искать отказалась, поэтому я, как мог, пытался сам, но она, словно мираж, бесследно исчезла.

Пять лет спустя я встретил ее вновь. Опять на улице, но не в том городе, не на той улице. Не замерзшую, не в обносках. Прекрасная, посвежевшая, она гуляла с маленькой дочкой на детской площадке. И в миг, когда наши взгляды пересеклись, я ощутил невероятное чувство. Это было счастье.

Знакомый рассказал. Шел он во Францию по улице, как вдруг к нему подходит обдолбанный нег... афрофранцуз и спрашивает, мол, герыча не надо ли тебе, дружище? Тот никогда и нисколько не увлекался, поэтому ответил свое твердое "Нет" и пошел себе дальше. И на этом закончилась бы эта увлекательная история, но, через некоторое время возвращается он обратно и видит, как этот же обдолбай предлает герыч какой-то паре по виду таких же, как и он сам нарков. Знакомому интересно стало понаблюдать, что дальше будет. Он завернул за угол и притаился. Парочка, по всей видимости, собралась приобретать, поэтому дилер пошел к тайнику, как раз за тот самый угол, где притаился знакомый. Но тот не растерялся, спрятался там за коробки. Обдолбай нетвердой походкой подходит к стене и начинает соскребать с нее штукатурку в маленький пластиковый пакетик. Затем возвращается к парочке и меняет на деньги;)

"Ваши первые 10 000 снимков – херня. " (Анри Картье-Брессон)

Фотоаппарат мне подарили на день рождения в 13, кажется, лет. "Смена 8М", ага. Заболевание протекало в лёгкой форме, но перешло в хроническое хобби: до сих пор на досуге таскаю зеркалку, чтобы "щёлкнуть" живописный вид или уличную сценку. Состоял в фотоклубах, почитывал теорию: продвинутый любитель.

Я живу неподалеку от одной небольшой войсковой части.

Раз в год в нее наведывается начальник войск — генерал.

Как это принято в Вооруженных Силах, перед приездом оного в части наводится небывалый порядок, все выкрашивается свежей краской, которая даже не успевает толком высохнуть к визиту высокой особы.

Недалеко от плаца расположен лесок с соснами, там же находится и флагшток. Сосны, невзирая на приказы и инструкции, выросли и начали закрывать флаг. Соответственно, перед приездом генерала местным командованием было принято решение — обрезать верхушки деревьев, то есть все, что выше пяти метров. Лес стал по-военному красив и похож на аэродром. Над ним гордо реял Российский флаг.

Но, этого показалось мало. Сосны не соответствовали эталону красоты. Как вы представляете себе сосну? Это стройный и высокий ствол и густая пушистая крона? Правильно! Военные представляют ее себе так же. Но, под европейский стандарт многие наши сосны явно не подходили. В связи с этим, был отдан приказ: отпилить все ветки, которые росли на высоте менее двух метров от земли, дабы подчеркнуть стройность дерева. Вот это настоящая КРАСОТА!!! Снизу гладкие стволы, а сверху — плац. Правда, под приказ попали и маленькие сосенки... Кто это видел — никогда не забудет. Гладкие двухметровые палки, а наверху пушистая кисточка. Это военная сосна. Генерал остался доволен.

В начале девяностых в разгар безденежья, преступности и беззакония ребята из Академии Наук каким-то чудом умудрились найти средства и устроить конференцию в подмосковном пансионате, на которую съехалась вся бывшая советская научная тусовка по теме моей диссертации. Приняли и мою работу. В день перед началом все уже заселились и старые знакомые, будучи рады встрече, квасили по номерам, а я, тогда еще никого особо не знавший, сидел в холле на этаже и смотрел телевизор (в номерах их не было). Кроме меня в холле сидела только выдающаяся спектроскопистка из питерского института Иоффе, дама очень заслуженная, рафинированная и обладавшая нестандартными суждениями. По телевизору демонстрировали входящего тогда в моду либерал-демократа, на заседании парламента громившего своих политических оппонентов. “Дураки, подонки, мерзавцы! ” — неслось с экрана. Дама подняла голову и вдруг сказала: ”Знаете, раньше, когда они называли друг друга “дорогими товарищами Пельше”, ” — последние слова она произнесла с характерным причмокиванием лидера времен застоя, — “в обращении было, конечно, меньше искренности, но мессидж был позитивней. ”

Прошло уже много лет, но всякий раз, когда в Интернетах я вижу напоминания типа “Пожалуйста, общайтесь цивилизованно, не выплескивайте негатив”, я вспоминаю эту даму.