Я по образованию — да и по складу характера тоже — компьютерщик. Начинал в 90-е программистом, потом довелось даже походить в мелких начальниках.

Затем, уже по эту сторону пруда — снова с самых профессиональных низов. Постепенно вырос, обзавелся собственным бизнесом.

Сейчас уже пенсия не за горами, много чего сделано, клиентов, знающих меня и обращающихся периодически — не перечесть.

Вот одни такие вдруг звонят и говорят: мы тут делаем аудит системы, и в программном коде нашли комментарий с вашей фамилией. Наши программисты голову сломали, но понять не могут: что ж именно там делается такое. Документацию почитали — и все равно не могут разгадать. Вы извините, говорят, они считают, что вы тут какое-то заклинание оставили, или что-то вроде того.

Ладно, поехал посмотреть, что там и как.

Программисты, конечно — миллениалы во всей красе. Бородаты аки лесорубы, все на макбуках да с айфонами. Аджайл технологии, АИ, блокчейн. На передовой технического прогресса, одним словом.

Показали мой код... мама ж дорогая! Булевые операции! Логическое И, ИЛИ, НЕ.

Когда-то именно с этого начиналось программирование как область деятельности. Нолики и единички, что будет, если одно на другое наложится? Каков результат? Так и писали первые программы — прямо в двоичном коде! Потом появился язык программирования Ассемблер — казался просто чудом чудесным!

А еще раньше и вся электроника на этом же базировалась. И наука сия от самого херра Лейбница начало свое ведет.

В наше время, к слову, была обязательной частью базового университетского курса для всех, кто видел себя в нашей профессии.

Не скажу, что я тогда шибко прилежно это все учил — но кое-что в башке-то осталось. Потому, когда возникла задача, вполне себе прикладная - то озарило меня, что решить ее можно как раз таки с помощью старых добрых бинарных команд. Ну и намалевал я тогда это дело.

А теперь, вишь ты, для молодых-то это абракадабра, получается...

Когда наше поколение уйдет — кто на заслуженный отдых, а кто сразу под газон — что ж получается, некому будет сохранить эти секреты? А как же тогда будущие айтишники задачи-то решать будут?

В общем, и смешно и грустно мне одновременно.

У моих бабушки и дедушки дома жила черепашка Маруся. Причем, она спокойно ходила по дому, а не жила в аквариуме или клетке. Когда дедушка звал ее по имени, она, словно собака, шла на его голос. Когда шесть лет назад дедушки не стало, Маруся долгое время не выходила из своего любимого уголка. И ничего не ела. Нам пришлось поставить рядом с ее едой домашние тапочки дедушки. Только после этого, подойдя и обтеревшись о них носиком, она немного поела. Так и приучили. А в этом году заболела бабушка. Плохо ела, не вставала с кровати. Маруся целыми днями сидела под столом и тоже перестала есть. Как-то мы с мамой пришли навестить бабушку. И я увидела, что черепаха лежит, свесив голову. Мы не стали ничего говорить бабушке, чтобы не расстраивать ее. Решили похоронить Марусю так, чтоб она не узнала. На следующий день умерла бабушка. Преданная бабушкина подруга, словно чувствовала что-то плохое и не захотела оставаться одна... Даже самое, казалось бы, крохотное животное, способно на любовь и преданность.

Мы не замечаем, как летит время... Как появляется седина в роскошной маминой шевелюре, которой так гордится отец. Как папа потихоньку ссутуливается под весом прожитых лет. Нет, он не жалуется, но все чаще растерянно глядит по сторонам-то ли в поиске очков, то ли пытаясь разглядеть что-то за пеленой прожитых лет. А ведь не так давно этот весельчак легко ломал кулаком кирпич, и мог пронести на плече больше километра без остановки хоть хохочущую маму, хоть мешок муки в пол-центнера весом, хоть кислородный баллон. Да и мама... нет-нет, она все та же хохотунья и хлопотунья, но... когда папа не видит, она долго смотрит на него с какой-то грустью, потом чмокает его в растущую лысину. незаметно в ящиках стола к запчастям от карбюраторов и релюшкам прибились упаковки лекарств, и это нашествие все усиливается.

Да и я, глядя на них, вроде абсолютно счастливых и спокойных, начинаю испытывать тихую, но непрестанную тревогу — когда-то это все закончится, неожиданно и неотвратимо. И пытаюсь я, как губка, пропитаться этим тихим счастьем впрок, чтобы потом его могли впитать мои дети...

Трое детей, от младенца до 14-летнего сорванца.

Будто черная полоса в какой-то момент побежала. Младший заболел: простуда, отит. Старший ногу сломал на футболе, гипс, костыли. А тут еще и средний "угостился" в гостях у друга. Ночь над унитазом, утром заставила мужа взять на работе выходной и отвезти его на УЗИ (обычно по врачам вожу детей я, но с больным младенцем я бы не вышла).

Он ругался, сыну к утру полегчало, но все-таки поехал. Муж ненавидит врачей, очереди, поэтому вместо районной больнички завернул в частную клинику.

Женщина-узист была, по его словам, надоедлива, доброжелательна и разговорчива. Посмотрела сына, разговорила мужа, раскрутила и его на УЗИ. А там — образование в почке. Свежее, не проросшее, но подозрительное. Жалобы на здоровье были минимальные, мне ничего не говорил, надо было быть опытным доктором, чтобы заставить его лечь на кушетку.

Прооперировали, получили результаты гистологии: все-таки было злокачественное. Успели, прогнозы самые благоприятные.

Теперь смотрю на этот период, как на самое счастливое из возможных несчастий. Простуда, отравление — все прошло, нога у старшего срослась, но если бы всего этого не было — муж не оказался бы у доктора, пока не стало поздно.

ПРО ВИКИНГА. Историю эту довелось мне услышать лет 15 назад от своих родителей. Как-то вечером мама сообщает отцу, что звонил некий Миша из Саратова. Папа спрашивает: "ВИКИНГ что-ли?". Мать смеется и утвердительно кивает головой. Я в непонятках, и тогда отец рассказывает: "В середине 60-ых одна зима выдалась особенно холодной и бесснежной, и