Флотская история3. Про торпеду.
Случилось это в 1993 году, во Владивостоке на самой заре моей флотской лейтенантской юности. Сам я непосредственным свидетелем этого события не был, но последствия видел собственными глазами. В то время о ней шумел весь ТОФ.
Я по специальности не минер торпедист, и поэтому прошу простить за технические неточности. Итак...
Коля был молодым старлеем, год назад закончившим ТОВВМУ, что во Владивостоке. Ему крупно повезло (но скорее всего помогли конечно же) и он попал служить на один из придворных кораблей, что стояли на 33-м причале, прямо напротив штаба ТОФ. Везение это, надо сказать, очень сомнительное по причине того, что такие части (а корабль это воинская часть) постоянно находятся под пристальным вниманием штабистов и "избалованы" постоянными комиссиями, проверками, и прочими военными "прелестями" службы в образцово-показательной части.
Коля давно уже сдал устройство корабля, матчасть и был допущен к самостоятельному проведению занятий по специальной подготовке с личным составом. На том занятии Коля рассказывал устройство и принцип действия торпедного аппарата. Военные, как и любые другие, практические занятия подразделяются на три этапа: рассказ, показ, практическая отработка. Рассказ прошел гладко. Матросы были в основном второго года службы, и все это уже видели и слышали не по одному разу. Коля же в свою очередь материал знал твердо, поэтому рассказывал подробно и вопросов ни у кого не возникало. Правильно, а кому охота в десятый раз слушать одно и тоже. Подошли ко второй части занятий — показу.
Надо заметить, что накануне (о чем впоследствии, естественно, дознались компетентные органы) Коля бухал с товарищем в кубрике. Пили они спирт. Закуски почти не было. Приключений тоже. Просто выпили поллитра и расползлись по шконкам ко сну. Обычный день, обычный вечер, обычная пьянка, хоть и на придворном корабле. После спирта, если кто не знает, мучает дикий сушняк. В отсеке жарко. Голова гудит. Хочется пить. Но пить нельзя. У спирта такой эффект, что если с похмелья водички попил, то развезет хуже вчерашнего.
Коля, произведя определенные манипуляции с торпедным аппаратом, дослал болванку (на занятиях используются болванки без заряда) в аппарат, закрыл крышку и сопровождая техническими терминами показ, нажал на кнопку пуск...
Дело в том, что торпедный аппарат всегда заряжен. Не торпедой, конечно же, а сжатым воздухом. Болванка пошла... . ! Шла она недолго и через 20 метров застряла в соседнем корабле ниже ватерлинии. Он тоже стоял на 33-м причале, совсем рядом.
Коля только через секунду (после гулкого удара за пределами своего корабля) понял, что что-то пошло не так. Все ринулись на палубу. У соседей полным ходом уже шла борьба за живучесть корабля, раздавались крики, команды и отборный мат...
Виновного искали не долго. Через час его увез в неизвестном направлении уазик военной прокуратуры. Почему в неизвестном? Да потому, что подобные происшествия расследует отдел военной контрразведки. Потом приехали за командиром и старпомом. Их тоже увезли. Потом за помощником командира по воспитательной работе... . Короче, взяли всех, кому Коля подчинялся или с кем дружил. Даже всех матросов, присутствовавших на Колином занятии, и тех увезли.
Прошло два дня. Из Москвы, из управления военной контрразведки при главкомате ВМФ прилетела ответственная серьезная комиссия во главе с целым контр-адмиралом. Колю доставили на корабль для разбора на месте преступления. Адмирал, хоть и контрразведчик, попался шумный и норовил дать Коле то под дых, то леща. Кричал про диверсию и про то, что он лично Колю на рассвете расстреляет, если что. Наверное, этот контр-адмирал никогда не служил на кораблях и ничего в устройстве как корабля, так и торпедного аппарата не понимал. Но от этого Коле было не легче. Он стоял в своем, теперь уже наверно бывшем, заведовании и ему было тоскливо. В отсек набилось человек 15. Все в погонах с большими звездами, а самый старший (контр-адмирал) орет и отвешивает лещей. Хочет, чтоб Коля показал, как он умудрился подбить соседский корабль.
Коля начинает рассказывать, что и в какой последовательности он делал на том злосчастном занятии, но адмирал не унимается. Орет — х@ль ты мне рассказываешь?! Показывай, урод, [м]ляять, недоделанный! Коля производит все те же манипуляции, но кнопку пуск не нажимает естественно. Адмирал, злой как собака, опять орет — И ЧТО! ? КУДА ТЫ НАЖИМАЛ У@БОК? ?! Коля показывает пальцем — на кнопку... НА ЭТУ ЧТОЛЬ?! орет адмирал и нажимает кнопку пуск... .
Торпеда пошла в следующего соседа. Того к тому времени отогнали в ремонт.
Итог: Коле объявили НСС, а адмирала уволили без пенсии. Мораль: нехера руки совать, куда не знаешь : ))))
Истории о милиции и армии
17 августа 2015
Арсений

* * *
Телефон. Все основано на реальных событиях, рассказано очевидцем.
История произошла лет 5 назад. Районный отдел милиции в центре провинциального города. Отдрюканные после утренней планерки опера изображают бурную деятельность. Один из них с огромной неохотой, являясь дежурным опером, бредет к своему кабинету, и войдя туда обнаруживает в нем зареванную девушку. Когда она подняла на него глаза, у опера с пятилетним стажем, много видевшего, вдруг забилось сердце как у 15-летнего девственника при виде плаката Памелы Андерсон. В общем, за долю секунды он про себя решил, что какой бы ни была суть преступления, совершенного против данной гражданки, он его раскроет. По любому. Кратко опросив девушку, он выяснил, что при выходе из трамвая у нее вырвал из рук телефон молодой человек и убежал. За ним погнались пара пассажиров трамвая, но быстро отстали. Телефон был подарен мамой на день рождения, и там было очень много дорогих сердцу девушки фото. Преступление было совершено около получаса назад, от остановки трамвая до отдела 10 минут ходу. Приняв и оформив заявление прекрасной гражданки, опер назначил ей повторную встречу в 6 часов вечера в своем кабинете. На часах было 9 утра. Опер пробежал по всем кабинетам, опер собрал кентов и кратко пояснил задачу, пояснив, что для него это вопрос серьезный. Когда дело касается сотрудника, менты работают на совесть. Резко были озадачены внештатные сотрудники из криминальных кругов, были изъяты и просмотрены записи с камер видеонаблюдения окрестных торговых центров. Внешность и примерный маршрут был установлен. После сверки с архивом определилась и личность преступника, ибо его биография уже содержала в себе несколько условных и один реальный срок за подобные преступления. Опергруппа с самым бывалым водителем лунохода помчались на домашний адрес, где и застали злодея в компании собутыльников. Проведя экспресс-допрос, опер узнал, что телефон был обменян на пойло с закусью у продавщицы близлежащего магазина. Через 5 минут телефон был изьят, компания злодеев, один из которых находился, как оказалось, в федеральном розыске за убийство, доставлена в отдел. Краткий осмотр памяти телефона показал отсутствие в записной книге записи "Любимый" и подобных синонимов. На часах было 5 вечера. Опер сбегал до ближайшего цветочного магазина и уселся ждать. Как ни странно, девушка оказалась пунктуальной, и ровно в 6 часов переступила порог его кабинета. Телефон и цветы были торжественно вручены. Свадьба состоялась через полгода.
* * *
Соити Йокои был солдатом японской императорской армии. Его призвали в 1941 году. Сначала он служил в Маньчжурии, потом, когда японцы начали отступать, его корпус был переведён на остров Гуам. Где он, как и многие другие солдаты, должен был охранять остров от вторжения американцев. Американцы действительно, после ожесточённых боев в марте 1944 года овладели островом.
Йокои, как и все солдаты, принял воинскую присягу в которой было сказано, что солдат императорской армии не имеет права сдаваться на милость победителю и должен сражаться до смерти. Это требовал император, это изо дня в день твердили офицеры и он верил им как и тысячи японских солдат.
Когда американцы захватили остров он не сдался и, следуя присяге, вместе с десятком выживших солдат, ушел в самую дикую и неприступную часть острова, где они обнаружили удобную пещеру и обосновались в ней. Спрятав в пещере оружие они стали дожидаться возвращения японской армии.
Шли годы, армия не возвращалась, постепенно умирали друзья Йокои. Вскоре их осталось трое, да ещё случилась беда — жуткий ураган обрушился на остров, сметая все плодовые деревья. Пищи осталось лишь на одного, пришлось бросить жребий. Соити выйграл, а остальным пришлось перебраться в другую пещеру. В течении нескольких дней они умерли, отравившись ядовитым плодом федериковой пальмы.
Йокои остался совсем один. За восемь лет он не обмолвился словом ни с одним человеком. Иногда он видел островитян, но тщательно прятался от них, так как их было много, а японскому солдату нельзя сдаваться в плен ни при каких условиях. Сети и капканы, сделанные из подручных средств, обеспечивали его пищей. Одежда истлела и Соити пришлось делать ее из подручных средств — пальмовых листьев и коры, благо до войны он был портным. Но ему на это было наплевать, лишь оружие бережно хранилось и смазывалось все эти годы, ведь в любой момент на остров могли вернуться японские офицеры и приказать ему идти в бой. Долгие годы он жил в джунглях избегая малейшего контакта с местным населением и лишь в 1972 году его схватили два местных парня когда он ловил рыбу в реке. Этого странного старика в странной одежде они отвели в свою деревню. Йокои сгорал от стыда — шутка ли его, японского солдата, присягнувшего императору, что он никогда не сдастся, взяли в плен какие-то крестьяне. Он знал, что его ждет, но ничего не мог поделать. Офицеры не раз и не два ему твердили, что в случае поимки его сначала будут долго пытать, а потом казнят. Так что он морально уже был готов к смерти, склонил голову, сложил вместе ладони и медленно брел на казнь.
Однако рыбаки отвели его не к палачу, а в полицию откуда его отправили в больницу. Поняв, что его не убьют он прежде чем отправиться в больницу вместе с одним из рыбаков отправился обратно в пещеру, где выкопал останки товарищей и сложил их в небольшой мешок с который не выпускал из рук даже на аэродроме. В больницу ему все таки лечь пришлось, на обследование. Однако он оказался совершенно здоров, несмотря на худобу. Уже на следующий день его навестил японский консул, которому пришлось отвечать на множественные вопросы Соити, которые у него скопились за двадцать восемь лет. Прежде всего он узнал, что война уже давно закончилась, Япония проиграла, а от новости, что Япония и США ныне союзники и партнеры у него вообще голова пошла кругом. Лишь узнав, что Рузвельт давно умер, он впервые улыбнулся. Японское правительство послало за своим забытым солдатом гигантский авиалайнер. В аэропорту его как героя встречали десятки тысяч людей. Император, верность которому он сохранял все эти годы, даже отправил ему приветственную телеграмму, а военное ведомство выплатило жалование за двадцать восемь лет.
Удивительно, насколько можно промыть человеку мозги.
DI HALT
* * *
Как я полюбил Африку
Как-то лет 6 назад занесла меня судьба, а вернее бизнес, в Африку. Перелет был сложный, с несколькими пересадками: Гонконг — Доха (Катар) — Дакар(Сенегал) — Луанда (Ангола).
С самого начала поездка не заладилась — в аэропорту Гонконга милая девушка на регистрации со счастливой улыбкой сообщила, что, несмотря на то, что мистер явился во-время, на этом рейсе мистер не полетит, так как его место уже занято другим мистером из первой точки полета — города Крайстчерч (Новая Зеландия). Авиакомпании ценнее был тот безвестный новозеландец, чем я, купивший билет только на половину рейса в Доху.
Ну да ничего, я прикинулся веником, не понимающим законы авиабизнеса, и после десяти минут сования билета в лицо милой девушке получил от авиакомпании компенсацию 300$ (небольшая часть стоимости билетов) в виде купонов dutу free и обещание отправить меня на следующем рейсе через два часа, чтобы я успел на пересадку в Дохе. Но настроение уже было испорчено.
Cамолет оказался A380 — тот самый, двухэтажный. Летел на нем впервые, но впечатление оказалось холодным душем, причем в прямом смысле — всю дорогу новый мощный кондиционер, вершина англо-французской технической мысли, сыпал мне за шиворот небольшие льдинки. Но терпимо.
Дальше — больше. В Дохе еле успел отоварить купоны Dutу Free (набрал парфюма на подарки, а не то, что вы подумали). Захожу последним в самолет в Дакар — ни одного белого лица, включая стюардесс. Амбре соответствующее. Я ничего не имею против афро-африканцев, но у них немного другая химия тела. И запах тела другой. Довольно сильный. Терпеть, конечно, можно, но от обеда пришлось отказаться, как, впрочем, и от сна. 10 часов и вот я в первый раз на земле Субэкваториальной "Черной" Африки (не считая ЮАР, но это другое). Она встретила меня сухой жарой и запахом нагретой пыли на аэродроме. Надо сказать, что следующий рейс на Луанду должен был состояться только на следующий день вечером и я предполагал получить визу по прибытию, которая, как я выяснил на сайте министерства иностранных дел Сенегала, мне с моим паспортом точно полагалась. Пока стояли в очереди в предбаннике аэропорта — разговорились с одним бизнесменом с Мадагаскара. Его здорово забавляло, что я, такой белый и наивный, первый раз в настоящей Черной Африке. Рассказал мне, что "Африка хороша тем, что у нас тут все можно, если деньги есть. Только в тюрьму попадать не надо". "Всего" мне не хотелось. Хотелось лишь побыстрее попасть в город, снять номер в отеле, принять душ и завалиться спать. Но, как выяснилось, не тут-то было: в будке погранконтроля меня встретил настоящий черный властелин: толстый, бритоголовый, усатый, наглый и еще и черный, как сволочь. Одет по последней местной моде — в синюю шелковую пижамку с узорами золотой нитью. Все мои сентенции насчет visa on arrival он пресек на корню — по-французски со странным, "квакающим" акцентом (как позже выяснилось — типично сенегальским) он ответствовал: у нас, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора, вообще никому визы по прибытию не дают (и во взгляде его читалось: а уж белым — тем более). А то, что я приехал без визы в Сенегал на рейс, который состоится больше чем через 24 часа — это вообще страшное преступление, поэтому он еще будет решать, что со мной делать. Мои попытки указать на официальный сайт министерства иностранных дел Сенегала были с негодованием отметены. Тогда я вспомнил про деньги. Тот же эффект — наглый [мав]р сообщил, что такие предложения он вообще слушать не намерен. Забрал паспорт и отослал обратно в международную зону. Усталость от перелета сказалась — я не выдержал и стал повышать голос, но добрый человек с Мадагаскара исподтишка показал мне международный знак из четырех пальцев — решетку. И мое желание скандалить как рукой сняло. Спрашиваю мадагаскарца — ну а душ, хотя бы, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора есть? За деньги же в Африке можно всё! "Все, конечно, но в разумных же пределах! " было мне ответом.
Веселый сын Мадагаскара ушел в город, помахивая кейсом, а я остался в транзитной зоне, в заднице Африки, без паспорта, без душа и с неясными перспективами. Поспать после суток перелета на стульчиках там не представлялось возможным — они почти все были заняты. На полу и думать нечего — холодные растрескавшиеся каменные плиты времен французских колонизаторов, так же как и весь аэропорт. В конце концов нашел, так называемую, VIP-зону, где за 25 евро за три часа предлагались кожаные диванчики, телевизоры с африканскими мыльными операми и дешевый местный алкоголь в неограниченных количествах. Алкоголь меня не интересовал, а вот диваны приглянулись — на них можно было лечь, тем более что клиентов у ВИП зоны почти не было. Только засушенный японский бизнесмен давился местным "виски" и с ненавистью глядел в экран, где разгорались африканские страсти на фоне картонных декораций. Я лег, прикрыл лицо курткой от слепящего света люминисцентных ламп и подумал — после сегодняшних радостей, да под всхлипывания африканских рабынь изаур (все с тем же квакающим акцентом) с экрана, вряд ли засну. И, разумеется, немедленно уснул.
Утром проснулся, умылся в Вип-туалете (там были туалетная бумага и мыло). Вип-зона мне начинала нравиться. Даже черные актрисы, все также заламывающие руки на экранах, показались милее. За исключением одного момента — в Вип-зоне, как ни странно, нельзя было курить — а я тогда курил. Заплатил 75 евро и пошел в общую зону искать курилку. Курилки нет. Никто не курит.
Перекусил, сижу, жду прихода усатого начальника. А рядом работает местный уборщик — грузный, но проворный, и, разумеется, черный. Ca Va? Ca Va bien! Разговорились. Объясняю — все прекрасно и удивительно в моей жизни, только курить очень хочется. Нет проблем, говорит уборщик (чьего имени я, на всякий случай, называть не буду), пошли! Я думал, он проведет меня в курилку — мы зашли в отпертую уборщиком дверь для персонала, но спустились в какие-то катакомбы, идем. Ну, думаю, подстава — сейчас подойдет офицер, спросит паспорт. Паспорта нет и будет простой, всем известный выбор — большая взятка или маленькая тюремная камера. И совсем не на одного. А в Африке в иммиграционной тюрьме люди сидят годами. Обычное дело. Но бежать назад поздно — дверца-то заперта. Идем. В голове, почему-то, вертится "Не ходите, дети, в Африку гулять". Вышли в подземный зал, где сортируют багаж, прошли. А вот и они — пограничники в форме. Сейчас начнется. Но нет — мой провожатый говорит небрежно — это со мной. Они тут же теряют ко мне всякий интерес. Поднимаемся по какой-то винтовой лестничке. Открывается узенькая дверца — из нее бьет яркий свет. И мы оказываемся прямо на площади перед аэропортом. Напротив — песчано-желтые городские дома. Лениво переговариваются таксисты в цветных пижамах или белых ночнушках. Уборщик говорит — ну что смотришь, кури! И сам с улыбкой закуривает самокруточку (судя по запаху — не только с табаком). Я, несколько офигевший, курю свою голимую гонконгскую сигарету. И думаю — значит на обратном пути подстава будет. Решили дать покурить перед тюрьмой, доброхоты. К гадалке не ходи.
Но нет, покурив, мы возвращаемся тем же путем. Приходим обратно. Значит сейчас денег попросит. Опять неверно — уборщик, как ни в чем не бывало, попрощался и пошел дальше работать (позже я его встретил снова и-таки вручил ему 20 евро, хоть он честно отказывался).
И вот тогда, сидя в транзитной зоне замшелого аэропорта имени Леопольда Седара Селангора, я по-настоящему проникся Африкой и полюбил ее. Это довольно страшное, в целом, место. Но тут возможны чудеса. И пока я об этом думал — ко мне подошла симпатичная девушка, с извинениями отдала паспорт и пожелала счастливого пути. А наглый усач в синей пижаме с золотыми узорами так и остался в том первом дне моего знакомства с Черной Африкой.
* * *
Флотская история2. Про заморских гостей и зарплату лейтенанта.
Место действия — г. Владивосток. 1994 год.
Одно время, в порт Владивостока ежегодно на протяжении 5-6 лет заходил с дружественным визитом Десантно-вертолетный корабль-док USS Dubuque ВМС США. Это было незабываемым событием для жителей города и военных каждый раз когда он приходил. На пирсе 33-го "придворного" причала, прямо напротив штаба ТОФ, жителями организовывалась стихийная ярмарка по продаже советской военной амуниции и символики, формы одежды, матрешек с балалайками и подобной туристической ерунды для америкосов. Военные же при этом, как всегда, проводили строевые смотры и оргпериоды, усиливали и поднимали бдительности с боеготовностями, нас собирали на воспитательные (партия КПСС к тому времени развалилась) беседы о мерах по пресечению и недопущению, моральном облике российского офицерства и прочее и прочее и прочее... В общем, жители получали дополнительный доход, некоторые молодые жительницы умудрялись получить ночку-другую увлекательных приключений с вероятным противником, военные же получали как всегда очередной геморрой, связанный с приходом в порт супостатов.
Визит длился неделю, иногда более. И если поначалу все было нервно и строго (у военных естественно), то к концу визита страсти поутихали и в общем-то жить было можно.
Во время такого визита я, будучи молодым перспективным лейтенантом, начальником химической службы в береговой учебке (ох, не зря военная поговорка гласит: полк без химика, что деревня без дурака), по оказии находился во Владивостоке по делам службы. Dubuque стоял у пирса со всеми флагами рассвечивания, у трапа вахта из [мав]ров морпехов, на палубе два двухвинтовых невиданных доселе вертолета. Красота!
Дело в том, что в то время мост на о. Русский еще не построили, а рейсовый катер до моего поселка на нем ходил три раза в сутки. И я, освободившись от дел службы, праздно шатался недалеко от вокзала морских прибрежных сообщений в ожидании катера. До отхода катера было еще часа четыре, и по счастливой (а как же ее еще назвать) случайности я встретил своего сослуживца, который тоже находился в городе по делам. Дима, так звали этого здоровенного лейтенанта — выпускника тылового училища, был тоже молодым и тоже, как и я, был не чужд попить пивка (с водочкой естественно) в какой-нибудь недорогой городской забегаловке. Дабы скрасить время ожидания, мы решили посетили несколько таких питейных заведений, периодически выпивая то по 100 гр. водки, то по 0,5 пива. Таким незатейливым образом мы добрались до очередной тошниловки на улице Светланской (бывшей Ленина). Хотя в нас сидело уже довольно приличное количество горячительного, молодой организм требовал добавки.
С порога нас ожидал сюрприз. Точнее, целых 5 сюрпризов в лице военнослужащих ВМС США в звании от рядового до штаб-сержанта. Они сидели за круглым столиком и потягивали баночное (0,33 хольстен, как щас помню) пиво, заедая какими-то чипсами. Увидев нас, они в один голос дружелюбно закричали: ". . Oh! Russian officers! Come and join us! ... " (о! русские офицеры! Давайте к нам!) Видно, им было весело и захотелось дополнить веселье неформальным общением с вероятным противником. Так как в нас уже плескалось литра по два пива и грамм по 300 водки, предложение присоединиться к американскому застолью было принято мгновенно. Перемежая ломанный английский с исконно русскими идиомами, мы подсели к американцам и с удивлением обнаружили, что на столе только пиво, и его мало, и нам стало грустно. Я предложил выпить за знакомство русской водки. Поначалу америкосы немного сопротивлялись, но увидев нашу настойчивость, и поняв что "на халяву", согласились. Нарисовалась официантка, и мы (с барского плеча) заказали литр нашей водки "для начала". Увидев емкость на столе, американцы предприняли вторую попытку отказаться, но повторно претерпели неудачу. Ну действительно, что такое для взрослого мужика меньше 150 гр на человека? Слезы! Веселье продолжалось, разговор стал веселее и непринужденнее, и в пылу разговора Дима спросил у штаб-сержанта (здоровенного [мав]ра Джона, неплохо говорящего по-русски — сказал, что бабка из революционной России уехала, поэтому и говорит) сколько получает рядовой морпех на их корабле. Получив в ответ какую-то сумму с уточнением — в неделю, наш мозг из-за количества выпитого уже не смог преобразовать эту цифру в месячное жалование. Морпех (тоже уже изрядно теплый) достал калькулятор и минуту понажимав кнопки, показал нам результат вычислений. Получилось немногим более 1 300 USD в месяц. Мы почтительно покивали головами, пробормотав "неплохо, неплохо". Джон оказался любопытным парнем и спросил сколько получает лейтенант русского флота. Я ответил — 100 долларов. Заметьте, я даже немного приукрасил, потому как в то время зарплата лейтенанта немного до 100 не дотягивала. Джон улыбнулся в ответ и переспросил — в день? Я отрицательно покачал головой. В неделю! ? Лицо у Джона потеряло улыбку. В месяц, ответил я. Повисла пауза. Американцы сидели, выкатив глаза с недоуменными лицами. Где-то секунд через 10 Джон начал улыбаться, потом захихикал, а потом закатились все американцы. Увидев наши возмущенные лица, Джон прокомментировал: я понял, вы не хотите выдавать! Это у вас военная тайна!
Теперь настал черед биться в истерике нам! Мы ржали как ненормальные и никак не могли остановиться... Сознание того, что вероятный противник посчитал нашу зарплату шуткой, вылилось в пьяный гомерический хохот...
Расставались мы с объятьями и пожеланиями никогда не стрелять друг в друга. Нормальные кстати парни оказались, малость не крепкими к алкоголю, но что с них взять... одно слово — америкосы : ))))

Истории о милиции и армии ещё..

Рамблер ТОП100