начальник — им стал бывший генерал, Сергей ему сразу не понравился, одевается непонятно футболка+джинсы, не очень опрятный, да ещё и ничего не делает по пол дня.

Однажды что-то не работало и Сергей задержался на работе до 12 вечера, всё исправил и на следующий день опоздал (пришел позже т. к. высыпался) на 2 часа, за что был с радостью начальником уволен.

Первое время всё было норм и без Сергея, но потом начались проблемы. Стали искать нового ITшника, умеющего всё, что делал Сергей. Такого не нашлось, взяли кого-то по знакомству и уже на 80 тысяч. Парень новый весь в мыле пахал, но явно не тянул, добавили сисадмина на удалёнку + программиста на контракт. Зарплатный бюджет IT разросся до 150-200 тыс в месяц...

Как потом выяснил на Серёге висело следующее: компы и оргтехника (включая заправку картриджей), сеть, MS Exchange, сайт — админка + иногда скрипты на PHP, VPN на циске, разные анкеты компаний-клиентов и отчёты по ним, которые Серёга постепенно автоматизировал на Delphi. Было лет 6 назад, абсолютно все проблемы не смогли решить до сих пор...

А Серёга ничего не делал, чаи по пол дня гонял... , проблемы с IT в компании до сих пор.

ответами, и самородком оказывается новорожденный малыш.

Но есть еще один пример из той же поры, от очень молодежной газеты, которая не отреклась от своего имени и сейчас.

В редакцию поступил анонимный сигнал, что в некоей новостройке в благополучной на вид семье, ребенок ходит по соседям, в поисках пропитания. Корреспондент приходит по указанному адресу, дома только бабушка, родители на работе, ребенок в школе. Действительно семья живет в достатке, это видно сразу же по входной двери и по обстановке в квартире.

За чашкой чая журналист задает наводящие вопросы бабушке, откуда приехали, как давно, какие в семье правила поведения. Бабушка нашедшая благодарные уши, рассказывает все подробно и обстоятельно, до главного вопроса дело не доходит.

Тут прибегает внук, вернувшись из школы и сразу с порога:

— Бабушка, где моя ложка? Я обедаю сегодня у Ершовых, на полдник иду к Демидовым, а вечером день рождения у Островских.

Бабушка достает из ящика чехол с ложкой, внук успевает переодеться.

— Сережа, может покушаешь дома?

— Да, нет бабушка, меня уже ждут.

Он убегает, а бабушка на немой вопрос поясняет:

— Еще с детского сада, за Сережкой закрепилось репутация мальчика, который очень аппетитно ест. Кто бы из малышей ни оказывался рядом с Сережкой, даже отъявленные нехочухи, как только он брал ложку и начинал есть, через пять минут присоединялся к нему.

В детском саду он был нарасхват у нянечек, завтрак в младшей группе, обед в своей, а полдник в старшей.

Переехали сюда, и известность пришла после первого же дня рождения на которое его пригласили новые друзья. Теперь вот уже по расписанию ходит, сам следит, а отказать стесняется. Во дворе его так и зовут — "Серёжка с ложкой"...

вы понимаете последние строчки, скорее всего вы скажете: "Ну вот раз есть у Дондукова на чём сидеть, это — единственная причина ему заседать".

Так думают многие, кому я цитирую эту эпиграмму. Так думал и я когда-то.

Теперь — контекст.

В то время мало кто сомневался, что "князь Дундук" занял свой пост по протекции министра просвещения Уварова. С которым, по слухам, они были очень и очень близки, если вы понимаете, о чём я.

Поэтому последняя строчка намекала не на анатомию, а на способ, которым князь получил должность, то есть через постель министра.

Без знания контекста — это просто стишок. С контекстом у нас сразу меняется смысл, чувствуете?

Ещё один яркий пример — фильм "Ширли-мырли".

Помните фразу героя Олега Табакова, когда он вскакивает и говорит, что узнал другого персонажа, он, дескать, в Химках "деревянными членами торгует"?

Я заметил, что даже мои ровесники на этой фразе четко представляют себе ассортимент ceкс-шопа. Мол, ну 90-е, разврат, все дела.

Контекст же такой: В первой половине 90-х одним из ходовых сувениров для иностранцев на Арбате были матрёшки. Но не простые, а политические. Внутри Ельцина сидел Горбачев, в нем — Андропов, Брежнев и так далее.

Сувенир назывался "Члены Политбюро".

Поэтому речь шла о сувенирных фигурках членов КПСС.

При этом многие из нас вполне вспомнят производное слово "членовоз", означавшее правительственный автомобиль.

А сколько мы не понимаем из-за утраты контекста в "12 стульях"! Там теперь целые приложения печатают с объяснениями, что та или иная мысль значила во времена Ильфа и Петрова.

Или, к примеру, в "Золотом теленке" клаксон Адама Козлевича играл "Матчиш". Модная в то время мелодия звучала, как бы сейчас сказали, "из каждого утюга". Но тогда этого выражения не было, поэтому факт чрезвычайной популярности писатели продемонстрировали, поместив раскрученную песню аж в клаксон. Что имело примерно тот же смысл, что и сейчас с "утюгом".

Когда вы готовите речь или используете метафору, цитату, отсылку — всегда проверяйте "срок годности" и бэкграунд.

То, что кажется вам понятным и актуальным, может совсем таковым не являться для ваших собеседников. А порой и даже оскорбительным (как у Пушкина).

А то, что кажется безобидным, может быть понято превратно (как с членами).

Уточняйте контекст, чтобы не попасть впросак с умным видом.

И, кстати, слово "просак" не имеет ничего общего с фамильярной трактовкой персонажа Михалкова из фильма "Жмурки", а означает довольно опасный станок для кручения веревок.

Если туда попадали волосы или одежда — можно было лишиться здоровья или жизни.

говорить мне, что сутулюсь я чрезмерно. Я и сам стал это чувствовать. Иду, вспоминаю о сутулости и выпрямляюсь. Только ненадолго Мысли куда-то уводят, и я вновь чувствую, что горбачусь. Дошло уже до того, что не только молодёжь уступает мне место в транспорте, но даже и пожилые женщины. Это уж чересчур! Обидно! Но что поделаешь, если дошёл до такого состояния.

Из дома выхожу не часто. Только в магазины да в аптеку. Доктора советовали ходить обязательно, без перегрузки, конечно. Дома-то я, не спеша, без дополнительной поддержки передвигаюсь. А вот вне дома обязательно клюшку беру. А то иногда поматывает так, что упасть могу.

Вот на прошлой неделе пошёл я в аптеку пополнить свой важный для жизни запас. Купил то, что надо. Вышел на остановку, жду свою маршрутку. Но попал я на какой-то перерыв. Обедают в это время шофера, что ли? Другие маршрутки и автобусы идут чередой, а моей нет и нет. Стою я, опираясь на клюшку. На скамейку специально не сажусь, А то потом вставать с неё трудно становится.

Вдруг чувствую, что трогает меня кто-то сзади за плечо. Обернулся. Стоит пожилая, а, точнее сказать, старая женщина и протягивает мне прозрачный пакетик с чем-то. Одета она по-простецски. Явно богатством не обременена.

– Что это? – спросил я.

– Возьмите пирожки.

– Зачем?

– Дома поедите с чайком.

– А почему вы их даёте мне? – удивился я.

– У вас такой жалкий вид, – отвечала она, протягивая мне пакетик.

Видимо, действительно от долгого ожидания транспорта я расслабился и стал похож на горбуна. Да ещё с седой бородой. Брать пирожки из-за жалкого вида было как-то неудобно. В пакетике просматривалось два пирожка. И я предложил.

– Давайте поделим пирожки пополам. Вам один, и мне один.

– Нет, – отвечала она, – я купила их недалеко в пекарне и один уже съела там же с чаем. Поэтому берите оба.

– Но мне как-то неудобно брать пирожки от незнакомой женщины.

– Берите, берите! Не стесняйтесь, —сказала она, передавая мне пакетик.

– Как хоть звать-то вас? – спросил я.

– Валентина, – ответила она после небольшой паузы.

И тут, как раз, подошла моя маршрутка.

– Спасибо вам! – громко сказал я на прощанье и покатил домой.

Пирожки оказались с капустой. Очевидно, не самые дорогие. Но с чаем сочетались неплохо. Когда я рассказал произошедшее со мной сыну, тоже пенсионеру, он с наигранной радостью возгласил:

– Папа! Такая удача! Завтра я дам тебе железную баночку из-под консервов. Иди утром к церкви, постой на паперти, а баночку поставь на землю перед собой. Заживём теперь!

Сын у меня – большой шутник. Люблю я его за это. Хотя шутка-то была действительно необычной, по существу. Ведь не знала Валентина, что пожалела она бывшего профессора университета, пятьдесят лет имевшего дело с не менее шутливыми студентами.

В последующие дни я неоднократно рассказывал родственникам и знакомым этот случай. Смеха было много. Но вот только для меня больше всего значило то, что простая, явно небогатая пожилая женщина, имея, очевидно, небольшую пенсию, оторвала от себя купленные на вечер пирожки и отдала их жалкому на вид, совершенно незнакомому человеку.