Летом там было неплохо, осенью эта площадка превращалась в некую жидкую субстанцию, машина увязала в грязи по колено, человек – по развилку. Но деваться было некуда, ставили, потом выбирались, такая жизнь была.

И был у меня волшебный совершенно сосед, который однажды, не получив от меня на опохмел, проколол нам все 8 колес (машин в семье было две). В каждом колесе было по 16 дырок. Это коррида была, конечно, как мы с ним воевали. Но это было чуть позже, а тогда я еще не подозревала о том, что нахожусь в состоянии войны с соседом.

И вот, короче, я с утра сажусь в свой девятый жигуль, завожу его и бодро сдаю задом, чтобы выехать из этой грязи на асфальт и попилить по делам. И вдруг слышу неприятный скрежет в районе днища. Выхожу, смотрю, что случилось, и вижу, что под днищем у меня – огромный бордюрный камень. Эта дрянь положила мне его под задние колеса в надежде, что я не буду обходить машину и проверять, что там как, а сразу сяду и сдам назад. Расчет оправдался. Машина легла днищем на камень. Я задумчиво вытащила домкрат и зависла с ним – даже если бы я подняла машину, камень извлечь из-под нее я в любом случае бы не смогла, он большой и тяжелый.

И тут вижу – скачет черный мерседес, из него выпархивает прекрасный принц в Бриони и в Сальваторе Феррагамо и молвит человеческим голосом: "Девушка, вам помочь?". Я домкратом тычу в направлении днища своей девятки и честно говорю: "[п]опа случилась". Он сымает свой бриони, сымает галстук, отстегивает ролекс, закатывает рукава белоснежной рубашки и идет домкратить заднее колесо. Домкрат наполовину увязает в жидкой грязи, но камень уже видно. Чувак бледнеет, но делать нечего – уже ввязался. Он достает из мерина свой домкрат (что дает ему, как вы понимаете, еще сто очков в моих глазах, я думала, в таких машинах такие вещи не водятся), домкратит второе колесо, понимает, что до камня можно дотянуться, но для этого ему надо лечь на пузо в грязь и бледнеет еще больше.

Я помирать буду – не забуду эту картину, как мой принц валяется плашмя в грязном месиве и выгребает из-под моей машины, которой красная цена сто баксов, этот грёбаный камень, практически целиком уже ушедший в грязь. "Давайте я хотя бы вам рубашку постираю", — промямлила я, когда он выполз из болота, весь черный с головы до ног, держа на вытянутых руках кусок бордюра.

Честно, я думала, он его мне в бошку метнет. Я бы на его месте так и сделала. И нисколько не удивлюсь, если он с тех пор даже пальто женщинам не подает. Ну их нах[рен]

сели обмывать.

Общага дело такое, люди тянутся на огонёк, кто-то приходит, кто-то уходит, кто на халяву, кто со своим, все цокают языком, восхищаются шапкой. Потом про шапку забыли, пили уже просто так.

Короче, начинали у себя в комнате, потом пошли к девчонкам на восьмой, потом к Серёге Григоряну, потом покинули пределы общаги, и в конце концов я очнулся среди ночи в каком-то зассаном кошками подъезде, сидя на ступеньках между вторым и третьим этажом.

Естественно без шапки.

Шапке кто-то приделал ноги. Или я её сам благополучно про[втык]ал.

Проснувшись утром вспомнил про шапку и расстроился просто незнамо как. Товарищи конечно стали утешать. Мол шапка дело наживное, было бы на что надеть. А то ведь могло бы очень просто получиться и наоборот.

Естественно, сели отмечать про[кол] шапки.

Тут приходит Серёга. Присаживается, говорит:

— Ну мы вчера и дали! Я вобще не помню как домой пришёл. Утром очнулся в прихожей, шапка ещё на мне какая-то...

Тут мы все как подскочим.

— Где?! Где [м]лять шапка?

А он такой.

— Баба в мусорку выкинула. Говорит, — тащишь домой говно всякое, пошла мусор выносить, и выкинула.

Хорошо он успел крикнуть "Я пошутил! " ещё до того, как потерять сознание.

Потом мы его конечно с пола подняли, отряхнули, достали у него из-за пазухи мою шапку, а Олег сказал:

— Бывают такие шутки, очень вредные для здоровья.

P. S. А шапку эту я всё равно через пару месяцев Серёге отдал. Поменял на его лыжную, прям у военкомата, когда они меня провожали.

евро, обычно 1 урок поштучно стоит примерно как 2 урока при месячной оплате. Ну, понимаете, чтобы люди брали месячный пакет, потом ведь чаще всего и не ходят.

— Один урок 7 евро.

— 7 евро? – Стараюсь не сильно показывать своё офигевание.

— Да. Берёте?

— Беру.

Я до конца месяца так и походила, платя по 7 евро за каждый урок. В итоге 7 или 8 уроков получилось. Но эта история сильно веселила меня, рассказывала об этом всем знакомым, люди удивлялись и смеялись над такой установкой цен.

Через 3 месяца решила снова в тот зал записаться. Купила абонемент и спрашиваю у той же девушки на ресепшене:

— С тренером заниматься есть у вас возможность?

— Да, конечно. За 8 уроков 70 евро, за 12 у нас 90.

— Не, мне только 1 урок – говорю и протягиваю двадцатку. Девушка мне возвращает 2 бумажки по 5.

— А три евро?

— А у нас цены поднялись. Один урок уже стоит 10 евро.

Ну да, поднялись. А точнее, кто-то посчитал, наконец: D