С раннего детства терпеть не могла сказки, зато имела страсть к анатомии. Учебник старшей сестры могла разглядывать часами и читать подписи к картинкам. Родители разрешали мне заглядывать им в уши, рот, нос, глаза, терпеливо объясняя, как что работает, где какие органы. Но, когда папа категорически отказался показать мне свои яйца, я не разговаривала с ним два дня)

В семь лет я была гиперактивной, шумела ужасно: топала, смеялась, и это часа в два ночи. Соседи вяло жаловались маме, но ей было плевать, мы вставали днём, а я училась дома. Однажды соседка снизу подкараулила нас на лестнице, скрутила маму, приставив ей нож к горлу. Стала рассказывать мне, как разрежет сначала маму, а потом меня, если я не перестану шуметь, и что ее друзья могут сделать, если что, и что соседи на ее стороне. Напоследок отрезала маме прядь волос. Мне 33, и я разговариваю только шепотом.

Мама пытается контролировать каждый шаг, вплоть до посещения туалета. За полуторочасовую поездку надо три раза ей отзваниваться с докладом, что все хорошо. Я не могу купить себе мотоцикл, съездить в путешествие и даже просто погулять с друзьями допоздна — в 12 часов начинаются звонки. Она много для меня сделала, но это перебор. Начинаю с ней разговаривать — она в слезы. А мне 27.

Жена купила шапочку для бассейна, потратилась. А я говорю — ну, зачем? Дома пять противогазов лежит — обрезал по контуру — и нормально, все увидят, что жена офицера пришла, верно?

Не разговаривает уже два часа...