давно не вижу. Когда не ждёшь, не надеешься, когда нет "сильного плеча", домашняя работа спорится, доходы направляются в правильные русла и всё идёт хорошо.

У меня трое: два сыночка и лапочка дочка. Социум развитый, скучать некогда. Историй много, но сейчас моя память ещё не предоставляет мне стариковского доступа ко всем ячейкам.

Вот, вспомнилось только, как в Париже в отеле ворвалась ко мне младшая вся в слезах — она вырвала себе молочный зубик, а он упал в умывальник и пропААААл! Это ж 2 евро!

Мать, я то бишь, мчится в ванную, отрывает стенку, раскручивает сифон и в петле добывает зубик. Все успокоены, чадо сосредоточенно пакует товар в коробочку, для ночной распродажи зубным фейкам.

За пять лет до этого я стояла в кухне и смотрела на лужу на полу. Текло из-под встроенной мойки. Наконец подошёл Он, отворил дверцы шкафчика, посмотрел внутрь и божественно провозгласил:

Да тут сифон протекает! Это надо мастера вызывать.

Он торжественно раздвинулся вверх, занимая всю высоту, торжественно повернулся и поплыл в сторону дивана и мультика "Морозная принцесса-или-как-его-там", осторожно пригнувшись в проёме. Восторг, канешно... А толку?

Что-то у меня кликнуло внутри. Я протянула ручки, зацепилась за мойку и вырвала ее из мебельной череды, не быстро, но удивительно легко. Нашла, что за шкафом из стены торчат две трубы, и там один фитинг подтекает, отключила воду, нашла инструменты, ну как, вилка, ложка и поясок от фартука, раскрутила оба фитинга, нашла, что в подтекающем нет уплотнения, замотала верёвочкой, которую нашла в швейном отделении, закрутила все на место и.. получила все, что мне было надо. Девчата, это было, как... гимн Евросоюза в полной оркестровке: )

Меня поразило, насколько лёгким был процесс, но насколько глубоко в подкорке у меня было зашито это вот: "стой, жди мужика". И будто лопнула мембрана, я увидела окружающее другими глазами. Всё отодвигалось! Всё раскручивалось! Всё имеет свои решения!

Сейчас мои зайчики подпирают потолки своими могучими макушками, и мои туфли самые крошечные в прихожей.

Я кроила и стелила крыши, клала ("ложила"-хаха) брусчатки, дома строила, технику чинила, автомобили правила.

Спасибо Ему и будь счастлив где-нибудь далеко, любимый, умный, красивый... спиногрыз.

Мои зайчики, мальчики и девочки, никогда не уплывают от работы. У нас вместо телевизора аквариум. У нас не слышали, чтобы надо было "ждать папу". Пришел, глянул, протянул руку в рюкзак, взял бош или хикоки и сделал. Они не знают слова "невозможно". Они, как мама. Всегда в теме. Впереди весь мир. Будьте здоровы, все зайчики мира, будьте всегда готовы и знайте, что вам не надо ни на кого надеяться, ни на каких эфемерных пап или авторитарных мам, вы сами можете все!

в состоянии. Допустим, он работал шпиндельмизертрудером. В горнодобывающей отрасли таких должностей полно. Полагаю, они были придуманы еще сподвижниками Петра Великого, для издевательства над забористым немецким языком. Типичный дубовый юмор той эпохи. Назвать такого человека по должности — это все равно что его крепко обматерить. Ржака помогает выживанию в полярные ночи.

Итак, на крупном колымском золотодобывающем прииске работал главным шпиндельмизертрудером некий Петрович. Чел низенький, лысоватый, очень ответственный. Работа его заключалась в том, что он был нужен всему руководству сразу. Типа снабженца. Но не из тех, что дарит блаты и ошивается по командировкам. Полет с Колымы дорого стоит. Петрович должен был собирать и писать заявки на поставки всего необходимого. Отправлять их по почте и выслушивать потом мнения разгневанных коллег, почему что-то задержалось.

Это занятие находилось в резком контрасте с ликующим настроением рабочего состава прииска. Лихие это были люди. Ох[рен]евали от заработков и ближайших перспектив загула на теплых морях. Заезжали месяца на три, больше не выдерживала человеческая природа. "Я на Вачу ехал плача, возвращаюсь хохоча! "

В отличие от работяг, старавшихся потом забыть эпизод работы на прииске как самый страшный сон их жизни, был там и постоянный персонал — всё руководство и несчастный Петрович. Им был положен увеличенный отпуск. Но Петровичу его никак не давали. Петрович был позарез нужен всем.

"План горит, подожди еще две недели, сейчас никак! "И так годами.

Однажды Петрович задумался и устроил спектакль, который этот прииск запомнил навсегда.

Под конец очередной планерки он положил директору на стол очередное заявление об отпуске. Тот принялся его читать со скукой. Подбирал новые аргументы, почему сейчас — ну опять никак. Но тут у него выпучились очи.

— Петрович, ты совсем еб@нулся, что ли?! Какой такой на хер "декретный отпуск по закону"?! Он же только бабам положен!

О эта ответная речь Петровича. Цицерон рядом не ночевал.

— Не, а чё? Меня постоянно [дол]б@т директор. [дол]б@т начальник треста. [дол]б@т Министерство. [дол]б@т все кому не лень начальники отделов. Но почему только мозги?! Я хочу и личной жизни! Я хочу ребенка! Я хочу нормальной семьи! Вот, читайте!

Бац на стол газетная заметка. Надо же, в Москве начались операции по смене пола. Директор, прих[рен]ов, зачитывает ее вслух. Петрович:

Ребята, я вас всех люблю! Сдружился за годы! Но я хочу быть нормальной, верной женой. А не каким-нибудь там групповым пи[тух]ом! Вернусь законной женщиной — да вы все ко мне в очередь выстроитесь! Кавалеры хреновы! Со своими букетами. А я вот выберу себе только самого-самого лучшего!

Директор в светлом а[ут]е подписал заявление. Но вычеркнул про декрет. Сказал Петровичу печально:

— Пол менять тебе пока рано. Бери отпуск за всё просроченное время. И не возвращайся нафиг, пока не найдешь себе жену!

воспринимать поражение Байдена и Камалы Харрис на президентских выборах в Америке. Конечно, это было неплохо, только вот мы, как бы, отношения к этому не имели. У нас выборы прошли хорошо, но это было достаточно ожидаемо.

Но у меня есть хороший выход!

Буквально на днях замечательный человек, врач, что называется, от Бога, самый главный пульмонолог России академик Александр Григорьевич ЧУЧАЛИН рассказал мне (правда. по совсем другому поводу) очень интересную. смешную и поучительную историю. Которую я вам и перескажу. Записываю её по памяти, поэтому все ошибки, какие вы найдёте в рассказе, прошу относить на мой счёт, а не на счёт академика.

Итак, дело было в конце 1950-х годов, в период, когда СССР руководил Никита Хрущёв. Как-то утром, когда Никита Сергеевич уже был на работе, его супруга, Нина Петровна. поучаствовала острую боль в нижней части живота. Приехавшая кремлёвская "скорая" немедленно госпитализировала первую леди страны в ЦКБ, знаменитую "Кремлёвку", которая тогда располагалась на улице Грановского. При осмотре женщине предварительно диагностировали приступ острого хронического панкреатита, когда камень блокирует жёлчный проток. Либо, что было менее вероятно – опухоль.

Срочно собранный консилиум звезд советской медицины принял экстренное решение: "Резать! Не дожидаясь! "

Естественно, Никиту Сергеевича сразу поставили в известность о госпитализации супруги и о предстоящей операции. Разумеется, руководил операцией главный хирург "Кремлёвки", лучший специалист страны, будущий Академик АМН СССР и Министр здравоохранения СССР, а тогда – пока ещё "простой" членкор Борис Васильевич Петровский.

Нину Петровну доставили в операционную, сделали общую анестезию, подключили ко всем необходимым аппаратам, и операция началась. Однако уже спустя несколько минут выяснилось, что никаких камней у Нины Петровны нет. Не только блокирующих проходы, но вообще никаких. Дальнейший ход показал, что и в отношении онкологии у Нины Петровны всё чисто. Все остальные предположения так же подтверждения не получили. В конце концов, врачам не осталось ничего другого, как просто зашить бедную женщину и отправить в палату. отходить от операции. В течении которой ничего спасительного для организма сделано не было.

А в это время машина Никиты Сергеевича, под рёв сирены и в сопровождении мотоциклистов, уже подъезжал к больнице. Врачам же надо было срочно решить, как объяснить отличавшемуся непредсказуемым взрывным характером Первому секретарю ЦК КПСС, что его супругу, с которой Никита Сергеевич к тому времени прожил уже больше 40 лет, "порезали" просто так, без необходимости.

Дело пахло грандиозным скандалом и неизбежными "кадровыми перестановками". Участвовавшие в консилиуме и в самой операции молились на то, чтобы их просто отправили руководить больницами куда-нибудь в провинцию, что было бы в данном случае самым лучшим исходом.

"Отдуваться" за всех отправили того, кто руководил операцией – Бориса Петровского.

– И вот тут, – сказал мне Чучалин, – представьте себе длинный-длинный коридор "Кремлёвки". И с одного конца в него быстрым шагом входит, а вернее будет сказать – вкатывается маленький, кругленький как колобок Никита Хрущёв. И быстро-быстро "катится" вперед. А с другого медленно и нерешительно входит огромный и статный хирург Петровский. Они сближаются. А по мере сближения у Петровского, который был человеком отнюдь не робкого склада, в голове начинается паника. Что сказать главе страны, когда сказать нужно, а нечего?

Расстояние между ними неумолимо сокращается. Колобок-Хрущёв быстро катится на помощь супруге, он ждёт от врача отчёта об операции, ответа на вопросы чего ждать, какие прогнозы, каких мировых светил вызывать... А Петровский может сказать только: "Ничего у вашей супруги не обнаружено, возможно, она просто что-то не то съела…".

И вот, когда дистанция между руководителем страны и хирургом сократилось до критического минимума и молчать было уже просто нельзя, Борис Васильевич набрал воздуха в лёгкие, и, неожиданно даже для самого себя, выпалил:

– Никита Сергеевич, рака нет!

– …!

Что было дальше описать сложно. Счастливый Хрущёв реально подпрыгнул почти до потолка. Его лицо, до того хмурое и озабоченное, расплылось в радостной улыбке, казалось – ещё немного, и он заключит напуганного хирурга в объятия. Но Первый достаточно быстро взял себя в руки и просто поблагодарил врачей за хорошую работу.

Так, к чему я это? А вот к чему:

– Дорогие читатели. Ядерного конфликта в 2024-м не случилось!

Дзен-канал "Белорус и Я"