молока. Утром она продолжала спать, и я не захотела её будить, чтобы посмотреть, какого пола моя находка.

Бог с ним, с полом, раз все время спит, значит, будет Соней.

Дома Соня редко ходила по квартире, больше спала, но когда мы с ней гуляли, она любила убегать от меня, пряталась за колёсами машин и выбегала только, когда я делала вид, что оставляю её и ухожу домой.

Сегодня Соня впервые увидела снег, восторгу её не было предела. Она так расшалилась, что перестала меня слушать и, петляя между припаркованными на тротуаре машинами, побежала к дороге. Я уже ору:

— Соня! Соня! Ко мне! Вернись, паразитка!

А она уже боится, что ей перепадет от меня и быстро–быстро семенит в сторону непрерывного потока машин. Ужас охватил меня, а тут ещё вдруг со стороны мусорных баков появилась громадная чумазая дворняга и стремительно понеслась прямиком на мою Соню. Такой псине перекусить щеночка ничего не стоит. Соня только от меня ловко убегать умеет, а эта собака настигла её в три прыжка. И тут случилось чудо! Эта громадная дворняга с ходу сбила Соню с ног и взяла её в зубы. Держала, пока я, с опаской, не подошла к ним.

Псина отпустила невредимую Соню и затрусила к своим контейнерам.

Со слов перепуганной соседки ваш…

для сена и овса, а на шею лошади надевали петлю, достаточно длинную, чтобы она могла лечь, но недостаточно длинную, чтобы выйти со станка, и лягнуть лошадь в соседнем станке. Была у нас одна молодая кобылка, по кличке Мафия, у которой, время от времени, затекали задние ноги и которую нужно было выгуливать. В целом, добрая и послушная лошадка – я ее часто выпускал погулять возле конюшни, а потом, без проблем, загонял обратно. Пока я убирал за лошадьми, всего их было 9, она прохаживалась возле конюшни, выискивая что-то на земле. Само же здание, в котором располагалась конюшня — длинное одноэтажное строение, около 50-ти метров в длину, вдоль которого дорога, а с другой стороны – обрыв.

Иногда, когда у нее было игривое настроение, я играл с ней в "догонялки" — сначала она бежит, я ее догоняю, а потом я бегу — она меня догнать "не может". Или она поджидала меня возле входа, чтобы потом "испугаться", когда я выходил на улицу. Как я сказал выше — молодая, игривая и добрая кобылка – она ни разу не пыталась уйти "гулять" по музею, хотя прекрасно знала дорогу, стоило завернуть за дальний угол, через хоздвор, и все, шатайся по территории.

Однажды гуляет она возле входа, а из-за дальнего угла здания показался мужичок, он временами подрабатывал в музее, и видел ее не раз, как и она его. Мафия же, увидев его, не спеша пошла ему навстречу, поравнялась с ним, а потом пошла дальше, к углу здания, не обращая на мужичка никакого внимания. Я остановился посмотреть, далеко ли она собралась, да только смотрю, а у этой "драни четырехкопытной" глаза лукаво блестят, голова прямо вздернута, ноздри — раздуваются. "Ой" — подумал я – "что-то сейчас будет…"

Дождавшись, когда мужичок дошел до середины здания, и ему не успеть никуда спрятаться, она начинает бежать. Ну как бежать, корпус лошади шел ровно, а вот копыта... а копыта были слева и справа — она "козлила" и "свечила" одновременно. Я не помню, издавала ли она какие-то звуки, смотрел на это все как завороженный, да и было секунд 10. При этом, мимо мужика она пробежала в метрах двух. То есть ударить или задеть его она не хотела — просто "произвести впечатление". Последний, не оценил ее "заботу", и сделав один шаг, заскочил на кучу навоза, метра полтора в высоту. Эта хулиганка, остановившись возле меня, с совершенно невинным видом стала осматриваться по сторонам, и казалось, искренне удивилась мужику на куче навоза — ты как туда попал? Мужичок, похоже, сразу протрезвел, и долго не решался ничего сказать. Я, для виду, на нее покричал, и загнал обратно в конюшню, где она ещё долго довольно пофыркивала. А мужичок, ничего не сказавши, пошел себе дальше…

меня на проходной сотрудник моей будущей лаборатории. По коридорам ведёт, институт показывает. А навстречу нам не выходит даже, а величественно выплывает исполненный важности и самодовольства, грузный такой, солидный господин.

Несёт себя бережно, пузо – вперёд, нижняя губа выпячена, в общем – весьма впечатляет. Я, говорит, даже испугался малость. Поздоровался тихо, почтительно. Тот – и глазом не моргнул, головы не повернул, мимо прошествовал. Спрашиваю: "Это же, наверно, и есть ваш знаменитый директор?". А провожатый смеется: "Да что ты, говорит, это – так, шестёрка, в бухгалтерии сидит, командировки нам выписывает". Ну, ни фига же себе, думаю, коли у них шестёрки такие, каков же директор…

А тут вдруг из-за угла какой-то взлохмаченный чудик-коротышка выбегает, напевает что-то тихонько себе под нос, несётся по коридору чуть не вприпрыжку. Я на всякий случай и с ним тоже поздоровался, правда, довольно небрежно. Тот остановился, в улыбке лучезарной расплылся, будто лучшего друга увидел, раскланялся: "Здра-а-авствуйте!". И дальше попрыгал. А это, говорю, что ещё за чучело? Провожатый опять смеётся:

"А вот это как раз наш директор-то и есть".