Произошло это лет восемь назад. Я активно посещал одну качалку, процентов 70 занимающихся в которой составляли если не молодые бандиты, то уж очень сочувствующие им молодые люди. Один юный начинающий качок-ПТУшник очень хотел быстро срубить денег и заиметь репутацию крутого. Имевшиеся в его биографии единичные факты воровства магнитол из личных автомобилей авторитета ему не прибавляли. Требовалось РАЗБОЙНОЕ НАПАДЕНИЕ. По рассказам старших товарищей, это можно было легко сделать, избив и ограбив какого-нибудь пэда, которые тусуются у Большого и у памятника героям Плевны, что старшие товарищи неоднократно проделывали. Решив, что у Большого пе[тух]ы ушлые и отвести их в сторонку (ну не прессовать же гомоса на глазах у ментов!) не удастся, наш герой в одиночку отправился вечерком к памятнику героям Плевны, что за Политехническим музеем. План, созревший в его бритой голове, был предельно прост: прикинуться съемным мальчиком-зайчиком, потусоваться на пятачке, пока не подойдет клиент, договориться об оплате авансом, получить бабки, пару раз сунуть клиенту в репу и убежать (поскольку качком он был начинающим и мог запросто быть избитым гомоc@ками). Первая часть плана удалась на славу: через пять минут ожидания к нашему герою-любовнику подвалил дяденька лет 55-ти, после короткой беседы цену интим-услуг определили в сто баксов. Дяденька сам предложил посетить ближайший подъезд жилого дома для передачи денег и однополой любви. В полутемном подъезде дяденька доверительно сказал юноше, что денег ему вовсе не жалко, но он боится, что сладкий котеночек его кинет. Поэтому им был предложен такой вариант передачи: парень спускает штаны и наклоняется, а дядька передаст ему сто баксов через плечо. Это нашего героя не смутило, он сразу представил себе следующую лихую комбинацию: дядька дает ему баксы, он одной рукой их хватает, локтем другой руки бьет дядечку в солнце и, подхватив портки, убегает. Как только будущий бандит спустил штаны и наклонился, дядька КРЕПКО СХВАТИЛ ЕГО СЗАДИ ЗА ЯЙЦА и не торопясь жестко совершил свое грязное дело, после чего оставил в подъезде ох@@вшего и о%;: аханого пацана и спокойно удалился. Естественно, не расплатившись. С тех пор на одного бандита-культуриста в нашей качалке стало меньше.

На одном из интернет сервисов прочитал вопрос:

Скоро призывают в армию, как отмазаться от нарядов, ибо не хочу мыть туалеты за другими людьми.

И вспомнилась мне подобная история изъ моей молодости.

Итак:

Был у нас в роте один такой идейный. Дитя гор.

Не хотел толчки мыть и вообще полы мыть. Типа, не мужское это дело. Ему добрый ротный (классный, кстати, мужик был) пытался объяснить, что тот ведёт себя неправильно. Но горец хорошего обращения не понял.

Так его, как непонятливого, на хоздвор отправили, в свинарник, за свиньями убирать.

Он там пытался сказать, что за людьми не мыл, а за свиньями -тем более не будет. Но дембеля (такие же в своё время сосланные), его доводы слушать не стали и быстро головой в дерьмо свиное окунули. Убирался потом, как миленький, и мечтал вернуться в казарму и просто ёршиком мыть толчки, а не лопатами сгребать свиное дерьмо. Но было уже поздно.

Пришел в банк гражданин асоциального вида. В руке пакет, в пакете бутылки побрякивают. На роже щетина, вокруг перегар. Просил потребительский кредит. Двести рублей. Честно сказал, что на опохмел.

А банк меньше тысячи не дает. Пришлось взять тысячу. В документах написали "Кредит наличными на неотложные нужды".

— Циничные вы, — говорю банкирам.

— Чего это мы циничные, — спрашивают, — у тебя есть сомнения, что нужды у мужика неотложные?

Вспомнил выражение лица заемщика.

— Нет, — отвечаю, — ни малейшего. Пламя горящих труб вырывается прямо через глаза.

— Вот. А вообще он уже не в первый раз. Всегда отдает. У него такая кредитная история, никаким добропорядочным ипотечникам не снилась. 12 кредитов в год и все без просрочки. Рассылка недавно была по добросовестным клиентам, ему предложили кредит до миллиона без поручителей. Ибо добросовестность заемщика поощрять надо.

Вспоминается, будто вчера произошло. Середина восьмидесятых, бог знает, как я оказался на окраине города, да еще и в крайне неблагополучной его части, настоящие задворки с часто встречающимися заброшенными полуразвалившимися домами. Помнится, я искал какое-то учереждение и, заплутав, вышел к большому пустырю, заросшему по

Тoлькo чтo история произошла. Зaeхал я, знaчит, на заправку бaк наполнить, подхожу к колонке, вставляю пистолет, а в этo вpeмя cзaди Киа подъехала. Из нее выходит быдловатого вида барышня и, держа в руке телефон, активно рассказывает кoмy-тo (видимо, подруге), про кaкoгo-тo парня, а именно: кaкoй он долбое[ж] и, вooбщe, пoчeмy oн ee не достоин. Для пущей убедительности речь изобилует отборным матом. В oбщeм, получается тaк, чтo в здание заправки oнa заходит впереди мeня, и по мepe движения очереди я понимаю, чтo пропускать вперед oнa мeня не планирует. Я пытался плавно встать пepeд нeй, но oнa специально сближается с впереди стоящим. При этoм мадам продолжает общение с подругой, громко, тaк, чтo вce окружающие рядом слышат о ее личной жизни. Тyт подходит ее очередь, oнa говорит в телефон подруге подождать, тянет карту кассиру со словами:

– 95-й на тысячу, на первую колонку.

Тyт уже вмешиваюсь я со словами:

– Девушка, я впереди вac стою.

На чтo получаю:

– Гдe ты, [м]лять, стоишь?! Я первая подошла. – И yжe в телефон подруге – Да тyт xep какой-то бeз очереди лезет.

Ну, думаю, ладно, х[рен] с тобой, золотая рыбка, за тупость нyжнo платить. Разворачиваюсь, выхожу, ждy окончания заправки и уезжаю в зaкaт.