Случилось это много лет назад, но помню почему-то... Во времена моей учёбы в ВУЗе многие немажорные студенты летом работали в стройотрядах, кто-то ради отметки о практике, кто-то (как я) от нужды. И очень любила всевозможная идейная перхоть (работнички райкомов, комсорги и пр.) наезжать на стройучастки и, с огоньком лютой справедливости в глазах, е... ть мозги полуголодным бойцам стройотрядов. А мы тогда строили дамбу какому-то колхозу в области (до сих пор стоит!). Ну, обеденный перерыв, мы в вагончике жуём какие-то куски, тёплое пиво в 3-хлитровой банке, бойцы взопревшие и уставшие — бетонные работы всё-таки! Под ногами вертится ласковая приблудная собачка, в ожидании подачек, жарко, мухи... Да, и был у меня в отряде один абрек какой-то, не помню, гордой национальности по имени Иса. Отличался исключительным немногословием. Да просто всегда молчал! Выслушивал задание с холодной презрительностью горца, удалялся молча и выполнял исправно. И вот, посреди трапезы распахивается дверь и в вагончик врывается какой-то наглаженный инспектирующий, и начинает визжать, махать своими ручками, не знающими работы, топать конечностями и т. д. Мол, чо за х... я, где стенгазеты, где протоколы, мля, собраний! Пиво?!! Всех вон из института! Аааа!...
И тут наш добрый пёсик как взбесившаяся петарда бросается к нему и дважды клацает челюстью где-то в районе его паха! Оратор с истошным воем сгибается пополам, падает на заплёванный пол и бьётся в партийных конвульсиях. Мы окаменели! Ну это ж п... ц!! А молчун-Иса (вот же красавчик!) подхватывает собачку на руки, кружит с нею в танце, целует её мокрый кожаный нос и неистово кричит: "Вахх, Шяарик, ай молодэтс!! Вай лиублууу Шяарик! "Испуг наш пропал. Стало смешно.
| 6 Apr 2026 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Сцена в автобусе. Сижу у окна, рядом со мной на сиденье мужчина с сынишкой — лет трех с небольшим — на коленях. А впереди на сиденье лицом к ним, тоже на чьих-то коленях, девочка лет двух. Пока мои соседи по сиденью ехали свои несколько остановок, ребятишки глядели друг на друга и даже пытались очень тихо общаться. Пацан довольно сносно произносил слова, а малышка только невнятно что-то лепетала изредка. Но вот пора попутчикам выходить, мужчина берет на руки ребенка, и иронически спрашивает:
— Ну что, сын, сумел познакомиться с девочкой? Узнал, как ее зовут?
На что наследник спокойно ответствовал:
— Да, узнал. Таня.
Отец посмотрел на отпрыска с изумлением (ехали-то очень недолго), и с сугубо мужским пониманием и признанием достоинств растущего конкурента выдохнул:
— Ну, ты... орел!!!
Место действия — зоомагазин. Отдел аквариумистики… Рассматриваю “продажных” рыб.. Красотаааа… Близка к нирване. Вдруг обнаруживаю вид рыбок, которых давно разыскивает мой хороший знакомый. Тут же тыркаю на кнопки мобильника.
Разговор с моей стороны:
— Привет! Я в Аквагалерее. Тут молли-снежинки есть. Ты их хотел? А кого тебе? А сколько? Тут еще черные есть. Да разберемся потом. Давай я сейчас куплю — а ты вечером заберешь.
Договорились. Распрощались.
Вечером он заходит:
— Ирка, представляешь, поговорил с тобой, а потом смотрю — мои коллеги от хохота уже под столы посползали. Я к ним: в чем дело? А они даже слова сказать не могут. Только похрюкивают — смеяться уже не могут… Потом, когда успокоились — поцитировали часть разговора, которую они односторонне слышали:
— Привет! Здорово! Хочу! Очень хочу! Давно хочу! Мне девочек! Парочку! Хотя, давай трех. Нет, только беленьких. Сколько денег? Годится! В шесть вечера бегу к тебе!
Осенью 1941 года окраины северных районов города сравнительно мало страдали от обстрелов и бомбёжек, основные удары немцев приходились на центральную часть Ленинграда. Но голод пришёл и сюда, в том числе и в деревянный дом на четыре семьи, в каждой из которых были дети.
Общим любимцем двора был Трезорка- игривый и смышлёный пёс.
Как еврейский банкир наказал жену за измену.
Жила была в Вене богатая еврейская пара. Он — зарабатывал деньги, а она — она ни хрена не делала.
Скуки ради залюбезничала с местным модным художником, да по глупости своей — весьма открыто. Коллеги банкира стали недвусмысленно заглядываться на его макушку и обсуждать


